Право и традиция: либеральная профессура в организации юридического образования русской постреволюционной эмиграции

Сохранение традиции — далеко не всегда ее продолжение. О попытке самосохранения русской эмиграции — И.В. Сабенникова.

Карта памяти15.11.2013 // 611
© DJO Photo

Конфликт права и культурной традиции — одна из основных проблем самосознания русской постреволюционной эмиграции. С самого начала русская диаспора приобрела определенную организационную структуру, объединявшую ее составные части. Бывшие русские консульства за рубежом выполняли функции правовых учреждений, Земгор стал продолжением и развитием российского земского самоуправления в условиях эмиграции, сложилась сеть профессиональных военных и гражданских организаций, учебных заведений, появились многочисленные бюро труда, периодическая печать. Активно действовали политические партии и объединения. В результате взаимодействия эмигрантских общественных и международных организаций был создан единый идентификационный документ — «нансеновский» паспорт, который более двадцати лет подтверждал принадлежность беженцев из России к Русскому зарубежью. Вопросы международного частного права интересовали русскую эмиграцию практически, прежде всего в отношении определения личного статута беженца. Активная деятельность русских юристов-эмигрантов (Б.Э. Нольде, С.Г. Гогель, Б.Е. Шацкий) привела к тому, что, хотя русские беженцы в большинстве своем были подчинены законодательствам стран проживания, русское дореволюционное право признавалось в течение ряда лет в качестве личного статута [1].

Русская либеральная интеллигенция, представленная в эмиграции прежде всего университетской профессурой, стремилась сохранить в молодом поколении эмигрантов уважение к праву, что было необходимо после многих лет мировой и гражданских войн, и обосновать правовой статус Российского зарубежья как правопреемника исчезнувшей Российской империи. Практически во всех крупных центрах проживания российской эмиграции ею создавались высшие учебные заведения: открывались юридические факультеты, а правовые курсы читались на других факультетах как самостоятельные. Понять такое специфическое для российской постреволюционной эмиграции явление, как сохранение норм права более не существующего государства, помогает речь профессора Рязановского, посвященная первому выпуску юридического факультета в Харбине. Обосновывая необходимость и целесообразность существования юридического факультета, Рязановский говорил, что в ответ на закрытие юридических факультетов в России с 1918 года и образование вместо них факультетов общественных наук, русская юридическая наука возродилась в эмиграции. Несмотря на то что Советская Россия теперь живет по нормам нового советского права, а на юридическом факультете преподают старое российское право, главным остается единое понятие права вообще, которое живет и развивается, а различаются только старое и новое законодательство. В основу деятельности большинства вузов, созданных в эмиграции, был положен Общий университетский устав 1884 года.

Первый Русский юридический факультет был создан в Праге (7 апреля 1922 года). Его учредителем выступил Союз русских академических организаций, стремящийся сохранить традиции русской правовой науки. Инициатива русских ученых была поддержана Министерством иностранных дел Чехословакии, а Академический сенат Карлова университета принял протекторат над Русским юридическим факультетом. Русский юридический факультет был создан как частное высшее учебное заведение, где плата за обучение составляла 60 чешских крон за полугодие. Хотя факультет имел устав и программу, аналогичную дореволюционным юридическим факультетам российских университетов, в преподавание были введены новые дисциплины: международное право, курс по советскому строю и дополнительные курсы по логике, психологии, русской истории, истории экономических учений и экономической географии. На юридическом факультете преподавали ведущие профессора Московского, Петербургского, Харьковского, Ростовского, Киевского университетов: А.А. Вилков, П.И. Георгиевский, С.К. Гогель, Д.Д. Гримм, С.В. Завадский, М.М. Катков, П.Б. Струве, А.А. Кизеветтер, Н.О. Лосский, А.В. Федоровский, Г.В. Флоровский, С.Н. Булгаков, Г.В. Вернадский и другие. Деканом факультета при его образовании и до 1924 года был П.И. Новгородцев, позже Гримм, Е.В. Спекторский, А.А. Вилков. Факультет издавал свои научные труды и исследования отдельных авторов, в первый год было выпущено 2648 экземпляров учебных пособий. На факультете были изданы курсы лекций профессора С.К. Гогеля по уголовному процессу, профессора Н.Н. Алексеева по государственному праву, профессора А.Н. Фатеева по теории права, профессора А.А. Вилкова по финансовому праву, профессора С.В. Завадского по гражданскому праву, профессора П.И. Новгородцева по философии права. За время работы факультета (с 1922 по 1928 год) его диплом получили 384 человека. На факультете велась значительная научная работа по вопросам права, экономики, политической истории, философии. 16 специалистов смогли подготовиться к званию доцента по этим направлениям. Одним из направлений работы было многоплановое изучение истории Чехословакии [2].

В 1923 году в Праге создается Русский народный университет — научный центр, вокруг которого группировалась русская интеллигенция, не только профессура, но прежде всего молодежь, стремящаяся использовать свое вынужденное пребывание за границей для получения образования. В соответствии с этими целями строилась и программа университета, которая в силу ряда обстоятельств должна была существенно отличаться от программ народных университетов, создаваемых прежде в других условиях. Значительное место в программе университета должны были занять помимо общих курсов — «Новейшая русская история», «История новейшей русской литературы», отдельные курсы лекций по социологии и праву. Особое внимание уделялось рассмотрению проблем современной России: правовому строю, экономике, финансам, международному положению, сельскому хозяйству и земельным реформам, гражданскому праву и другим вопросам, которые в наибольшей степени волновали русских беженцев, желающих вернутся на родину и быть ей полезными в дальнейшем. Не меньший интерес вызывали аналогичные вопросы по изучению современной Чехословакии [3].

8 декабря 1925 года Русский народный университет в Праге вышел из исключительного подчинения Земгору. В это же время он был включен в Чешско-русское общество народных университетов, что позволило получать субсидии для жизнедеятельности университета от Министерства иностранных дел и Министерства народного просвещения Чехословацкой республики. К этому моменту университет представлял собой крупный научный центр, преподавательский состав которого включал 64 преподавателя и 33 профессора. Поскольку университет становится русско-чешским учебным заведением, то его задачи в значительной мере были направлены на привлечение чешской аудитории.

Вместе с изменением аудитории менялась и сама структура преподавания в РНУ: уменьшалась продолжительность лекционных курсов и увеличивалось количество эпизодических лекций, занятий в семинарах и кружках. При отделении общественных наук создаются новые семинарии по общей теории права и геополитике, кружок по евгенике, читаются отдельные лекции по таким темам, как обзоры партийной жизни в Советской России, идеологические основы компартии и др. При отделении естественных и прикладных наук создается отделение познания Сибири, где изучаются география, этнография, добывающая и обрабатывающая промышленность Сибири, сельское хозяйство и т.д.

В Югославии покровительство короля Александра I проявлялось в значительных ассигнованиях, отпускаемых Державной комиссией на нужды русских научных учреждений, что позволило придать их деятельности регулярный и планомерный характер. Научная жизнь русского общества в Югославии была очень разнообразной. К началу 1922 года в Югославию прибыло 836 русских инженеров различных направлений, 185 врачей, 401 юрист и судья, 133 адвоката, 150 музыкантов, художников и других деятелей искусства. Еще в 1920 году в Белграде было создано Общество русских ученых, численность которого к 1921 году достигла 80 членов. К ноябрю 1921 года были созданы его филиалы в Загребе, Любляне, Скопле, Субботице — во всех югославских городах, где жили русские ученые. Общество русских ученых объединяло в себе представителей различных политических направлений, что привело к расколу этой организации. Либеральное меньшинство (около 20 человек) создало параллельную Русскую академическую группу, председателем которой был избран Е.В. Аничков — один из основателей, вместе с М.М. Ковалевским, Русской высшей школы общественных наук в Париже. Его преемником стал Ф.В. Тарановский — профессор энциклопедии права и истории славянских прав Белградского университета (прежде ордин. проф. по кафедре истории русского права в Петроградском университете), а в 1936 году — Н.Н. Салтыков (оба ученых стали действительными членами Югославской АН).

Русская эмигрантская профессура была широко представлена в вузах Югославии: 70 российских профессоров преподавали в Белградском университете, 8 — на философском факультете в Скопле, 4 — на юридическом факультете в Субботице, 20 — в Загребе и 17 — в Любляне. Таким образом, в межвоенный период в югославских вузах преподавали 120 российских профессоров, оказавших значительную помощь в подготовке научных кадров Югославии. В начале своей преподавательской деятельности русские ученые читали лекции на французском и немецком языках, однако уже в 1921–1922 годах они перешли на сербский. Русские ученые-эмигранты принимались на работу, согласно югославскому законодательству, как иностранные граждане, временно — либо на гонорарной основе, либо на контрактной (это не давало им возможности получать денежную компенсацию на инфляцию и не включало срок их службы в общий трудовой стаж). К 1925–1926 годам число русских ученых, принявших югославское гражданство, значительно увеличилось, что в значительной степени объяснялось материальными и правовыми причинами. Однако принятие югославского гражданства вело к автоматическому исключению из всех эмигрантских организаций.

В Белграде существовали Русский народный университет, Русская публичная библиотека, Русское археологическое общество, Общество русских ученых, куда входили известные историки-слависты, историки общественной мысли, права, Церкви А.Л. Погодин, Е.В. Спекторский, Ф.В. Тарановский, Е.В. Аничков, М.Н. Ясинский, Г.А. Острогорский и др. 16 сентября 1928 года в Белграде был открыт Русский научный институт, деятельность которого включала три направления: исследовательская работа по проблемам русского и южнославянского прошлого, подготовка молодых ученых и публикаторская деятельность. Институт насчитывал около 50 членов из числа русских ученых-эмигрантов и югославских специалистов. Главными органами управления являлись совет и правление института. За весь период существования (1928–1941) институт возглавляли крупнейшие российские ученые: Е.В. Спекторский (прежде декан юридического факультета, а позднее ректор Киевского ун-та, преподававший на Русском юридическом факультете в Праге), академик Ф.В. Тарановский, профессор А.П. Доброклонский и профессор А.И. Игнатовский. В своей структуре институт имел отделения гуманитарных наук (философия, язык, литература, история, социальные науки), естественных и математических наук. Основным направлением деятельности института было изучение истории Югославии, деятельности различных русских ученых за границей и публикация их научных трудов.

Основную форму деятельности института составляли доклады и речи на отделениях института, где выступали не только местные, но и приглашенные из других стран ученые. Наиболее частым гостем был П.Б. Струве. Существовали также семинарии, где студенты могли более глубоко заняться изучением интересующей их темы. В институте читались систематические курсы: по истории государственного и общественного устройства Московской Руси (А.А. Кизеветтер), по истории взаимоотношений Юго-Западной Руси, Литвы и Польши (И.И. Лаппо), экономической истории России (П.Б. Струве), Киевской Руси (А.В. Флоровский), о взаимосвязи географических особенностей русской территории и их влиянии на исторический ход событий и жизнь русского народа (Е.Ф. Шмурло). Сотрудники института читали публичные лекции в Колачевском народном университете, народных университетах Любляны, Морибора, Сараева, Целья, Шабаца и в других местах. За первое десятилетие существования института им было организовано 23 конференции и подготовлено около 670 докладов и сообщений. Институт имел свое научное издание — «Записки Русского научного института в Белграде». В его работе принимали участие югославские ученые. 15 российских ученых стали членами Сербской АН [4].

В Болгарии, исходя из запросов русской эмиграции, при Земгоре для бывших студентов были организованы курсы для подготовки к поступлению в Софийский университет. На курсах действовало два факультета — юридический и физико-математический, преподавание на которых велись по программе русских дореволюционных университетов. Обучение на курсах было бесплатным. К моменту появления русских эмигрантов в Болгарии существовало лишь два высших учебных заведения: университет в Софии и Высшее торговое училище в Варне. В 1920 году был образован Балканский ближневосточный институт, активное участие в создании которого сыграл профессор, заведующий кафедрой международного права Софийского университета П.М. Богаевский. Институт был вскоре преобразован в Свободный университет с тремя факультетами: консульско-дипломатическим, административно-финансовым и торгово-промышленным. Обучение было трехлетнее и вечернее, но высокая плата ограничивала поступление в университет эмигрантской молодежи.

Тяжелое материальное положение молодого поколения эмигрантов, желающих продолжить образование в высших учебных заведениях, привело к идее создания Русского народного университета по типу тех, которые уже функционировали во Франции, Чехословакии и Югославии. Основателями университета выступили Земгор и русская Академическая группа в Болгарии. Университет ставил себе целью оказать помощь молодым эмигрантам овладеть знаниями и повысить их культурный уровень. РНУ был открыт 3 апреля 1927 года, его возглавил профессор П.М. Бицилли, в преподавательский состав вошли профессора-эмигранты, преподававшие в Софийском университете: правоведы И.А. Базанов и П.М. Богаевский, экономист С.С. Демосфенов, физик К.И. Иванов. Для чтения лекций приглашались ученые из Праги и других мест русской эмиграции. Университет пользовался большой популярностью, на что указывает посещаемость лекций (в среднем 200 человек). Лекции читались по различным проблемам, в большей степени связанным с историей и современностью России. Болгарское правительство, так же как и правительства Чехословакии и Югославии, было заинтересовано в привлечении в свои высшие учебные заведения известных русских профессоров, оказавшихся в эмиграции, создавая им благоприятные условия для работы. Русские профессора читали лекции главным образом в Софийском университете на медицинском, юридическом и богословском факультетах, причем на медицинском факультете они занимали восемь кафедр и читали лекции исключительно по-русски. Этот факт, а также то, что среди студентов Софийского университета было много русских, привел к признанию русского языка равным болгарскому в стенах университета.

В период 1919–1923 годов Германия и особенно Берлин оставались наиболее многочисленными центрами русской эмиграции. К концу 1919 года в Берлине жили примерно 70 тыс. русских беженцев и ежемесячно прибывали более 1000 человек. К осени 1920 года численность русских беженцев, возможно, достигала 560 тыс., учитывая тех, кто следовал транзитом через Германию в другие страны Европы, США, и военнопленных, ожидающих репатриации. В 1922 году в Берлине был открыт Русский научный институт, где читались лекции по истории русской мысли. Возникновению и существованию Русского научного института в значительной мере помогла материальная поддержка, оказанная американской компанией «Джойн Дистрибьюшен Комити», предоставившей институту 10 тыс. долларов на первые два семестра. Институт был торжественно открыт в Берлине 17 февраля 1922 года, «целью его образования было изучение русской духовной и материальной культуры и распространение знаний о ней, содействие русской молодежи в получении высшего образования в Германии». В соответствии с целями организации проводилась работа РНИ: производились самостоятельные научно-исследовательские работы в области изучения русской культуры и природы; организовывались различные «цикловые» доклады и беседы по различным областям знания; осуществлялось содействие русскому студенчеству в Германии в получении и завершении высшего образования (для чего было организовано преподавание по законченным научным циклам и спецкурсам). Численность русских студентов в Германии на этот период точно не установлена: по данным белградской газеты «Новое время», их число составляло 1250 человек, по немецким оценкам — более 3 тыс.

С самого начала деятельность института велась по трем направлениям: правовому (И.А. Ильин), экономическому (С.Н. Прокопович) и духовной культуре России (Н.А. Бердяев). Ректором института был избран В.И. Ясинский, проректором — С.Л. Франк. К преподаванию в институте были привлечены крупнейшие русские ученые: Л.П. Карсавин, читавший курс «Россия и Запад», А.А. Кизеветтер — курс «Русская история», А.М. Кулишнер — «Семинар по изучению советского строя», В.А. Мякотин — «Курс русской истории», П.Б. Струве, М.А. Таубе, Б.П. Вышеславцев, С.И. Гессен, А.П. Марков и другие [5]. Русские профессора получали жалование в размере 175–225 немецких марок. Финансирование института взяло на себя в значительной мере Внешнеполитическое ведомство Германии, которое выделяло ежегодные денежные ссуды для его нормальной работы. Так, в 1926–1927 учебном году было выделено 60 тыс. d.m., а в 1927–1928 — только 45 тыс. d.m., что свидетельствовало об устойчивой тенденции к сокращению финансирования русских учебных заведений. Это, в свою очередь, привело в начале лета 1931 года к закрытию Русского научного института по причине отсутствия финансирования.

В Париже русской эмиграцией было открыто восемь высших учебных заведений, куда принимали студентов из всей русской диаспоры. Среди них на первом месте по своему официальному статусу и уровню преподавания стояло русское отделение при Сорбонне. Более 40 известных русских профессоров были привлечены для чтения лекций на русских отделениях и для французских студентов. С этой целью правительство выделило на оплату русских лекторов и профессоров, преподающих дополнительные национальные предметы, 700 тыс. франков. Среди других высших учебных заведений эмиграции — Коммерческий институт, Русский политехнический институт, Высший технический институт, Православный богословский институт и Русская консерватория. В 1925 году к ним присоединился еще Франко-русский институт — Высшая школа социальных, политических и юридических наук, ориентирующая своих студентов на работу в России. В институте обучалось 153 студента, и дипломы окончивших его были приравнены к дипломам выпускников французских университетов, что позволяло им работать во французских фирмах. Председателем Совета профессоров института был П.Н. Милюков, а председателем правления — известный французский социолог Гастон Жэз.

Русский народный университет в Париже был открыт в 1921 году при Земгоре, так же как аналогичные университеты в Праге и Белграде. В нем читали лекции ведущие русские ученые-эмигранты. Помимо основных научных дисциплин, в университете читались общеобразовательные курсы, а также курсы по электротехнике, радиотехнике, автомобильному делу, что давало возможность студентам-эмигрантам приобрести наиболее требуемые в тот период специальности и найти работу. С этой же целью при университете функционировали курсы для девушек: кройки и шитья, вышивки, чертежные, стенографисток. Учеба в университете была частично платной, однако значительная часть расходов покрывалась из средств Земгора и Академического союза. За 1921–1931 годы через стены Русского народного университета прошли более 4 тыс. человек. При нем действовала организованная на деньги Земгора библиотека на французском и английском языках, в фондах которой находилось около 2 тыс. изданий по истории и литературе России. Управляющее бюро библиотеки состояло из Н. Демитрова — председателя и членов: С. Метальникова, В. Агафонова и К. Кровопускова [6].

В Китае, прежде всего в полосе отчуждения КВЖД, где русское население до революции 1917 года было весьма значительным, а после революции превышало 400 тыс., сформировалась целая сеть средних и средних специальных учебных заведений, но не было ни одного высшего. Вопрос о его создании неоднократно ставился русской общественностью, но так и не был решен. После крушения Омского правительства адмирала А.В. Колчака в Харбин эмигрировали преподаватели различных сибирских вузов, что создало необходимые предпосылки для создания в Харбине русской высшей школы. 28 февраля 1920 года были открыты Высшие экономико-юридические курсы в составе 98 слушателей, первым деканом которых стал Н.В. Устрялов. В программу их обучения входили: общая теория права (э.о. проф. Н.В. Устрялов); история римского права (э.о. проф. Г.К. Гинс); государственное право (Н.В. Устрялов); политическая экономия (доц. И.П. Петров и М.В. Абросимов); история экономических учений (доц. И.П. Петров); практические знания по общей теории права (Н.А. Стрелков). Число слушателей курсов (с 1922 года — юридического факультета) постоянно росло, и к 1924 году (к моменту пятилетия факультета) на пяти его курсах обучалось 260 человек. Официально плата за обучение составляла 150 золотых рублей, и 25% слушателей могли освобождаться от уплаты за обучение, но, как правило, изыскивались средства для льготной платы для большего числа слушателей, что давало возможность обучаться на нем малоимущим студентам. Преподавательский состав факультета постоянно пополнялся за счет вновь прибывающих эмигрантов из России. В 1921 году на факультете уже работали проф. Н.И. Миролюбов (ставший тогда же деканом) и э.о. проф. В.В. Энгельфельд, а в следующем году к преподавательской деятельности на факультете приступили о. проф. В.А. Рязановский (с 1924 года — декан), о. проф. Н.И. Кохановский, о. проф. В.В. Ламанский, э.о. проф. Н.И. Никифоров, э.о. проф. Н.Д. Миронов и другие. Профессорская и педагогическая корпорация факультета к середине 30-х годов включала около 80 человек.

Работа юридического факультета велась на основе Общего университетского устава 1884 года, в соответствии с которым на факультете функционировало 12 кафедр: 1) римского права; 2) гражданского права и гражданского судопроизводства; 3) торгового права и торгового судопроизводства; 4) уголовного права и уголовного судопроизводства; 5) истории русского права; 6) государственного права; 7) международного права; 8) административного права; 9) финансового права; 10) канонического права; 11) политической экономии и статистики; 12) энциклопедии и истории философии права. Помимо обязательных теоретических и практических занятий, на факультете работали также кружки: исторический (Н.И. Никифоров); семинарий по гражданскому праву (проф. В.А. Рязановский); философский (Н.В. Устрялов). Принимая во внимание специфику существования русской дальневосточной эмиграции, с 1923 года было введено преподавание китайского права — государственного, административного, уголовного и торгового, а с 1924 года — современного советского права, что было вызвано установлением дипломатических отношений с СССР. Читалось много дополнительных дисциплин по экономической политике, экономической деятельности Тихоокеанского региона, истории хозяйственного быта, теории тарифов, преподавались языки. В качестве государственных (выпускных) экзаменов были признаны: гражданское право и гражданский процесс, уголовное право и уголовный процесс, торговое и международное право. Была учреждена также Юридическая испытательная комиссия для окончивших юридический факультет в Харбине.

В январе 1925 года наряду с юридическим было открыто и экономическое отделение, в составе двух подотделений: железнодорожно-коммерческого и восточноэкономического, что сделало факультет в дальнейшем центром подготовки квалифицированных востоковедческих кадров. В 1924 году на факультете училось 155 человек (106 мужчин и 49 женщин), среди большинства русских слушателей было 7 китайцев и 4 японца, что обозначило тенденцию роста интереса местного населения к деятельности факультета. В связи с этим были открыты подготовительные курсы для китайских юношей, желающих поступить на факультет. Вместе с ними число слушателей возросло до тысячи человек. Юридический факультет постоянно стремился к повышению научного уровня профессорско-преподавательского состава, с этой целью предпринимались научные командировки преподавателей в страны Европы и США, где те могли установить необходимые для факультета научные контакты и защитить диссертации. Преподавателями факультета велась интенсивная научная работа, результатом которой были монографические исследования, учебники, брошюры и выпуск 12 томов «Известий юридического факультета» (1925–1938). Среди наиболее интересных работ — «Обычное право монгольских племен» В.А. Рязановского, «Очерки государственного права Китая» В.В. Энгельфельда и др.

В период пребывания российской постреволюционной эмиграции в странах Европы ее отношение к советскому государству претерпело изменения, прежде всего в результате победы советских войск во Второй мировой войне. Мнение значительной части эмиграции послевоенного периода выразил в мае 1945 года Маклаков — глава русской миссии в Париже, — опубликовав в «Русских новостях» статью «Советская власть и эмиграция», в которой он четко определил, почему признает эту власть национальной и до какой степени готов ее поддерживать. Основным в оценке государства, по его мнению, является соблюдение прав человека и, соответственно, законодательные гарантии этих прав. Однако если в межвоенный период эмиграция была своеобразным протестом против разрушения большевиками Российского государства и миссия ее заключалась в сохранении самой идеи России и русской культуры в противовес советскому интернационализму, то в послевоенное время ситуация изменилась. Эмиграция стала представительством прав человека и своеобразным протестом против нарушения этих прав советским государством.

Можно констатировать, что во всех вузах российской постреволюционной эмиграции активно читались правовые курсы, суть которых состояла в том, чтобы обеспечить преемственность российской политико-правовой традиции — познакомить молодое поколение эмиграции с основами российской и мировой юридической науки, дать представление о специфике и особенностях развития права в Советской России и странах пребывания русских беженцев. Это свидетельствует о высокой правовой культуре российской эмиграции, стремящейся как сохранить национальные ценности, так и найти возможность синтеза российской и европейской культуры. В этой связи показательно выступление академика Е.Ф. Шмурло на Дне русской культуры в Праге, в котором им было предложено десять ориентиров национальной памяти: «Будем же постоянно, не только в день 26 мая, с неослабевающей благодарностью вспоминать тех, кто приложил свои силы, ум и энергию на создание государственной мощи России. Кто воспитывал в нас чувство национальности. Кто словом и делом проводил в нашу жизнь учение Христа. Кто отстаивал русскую землю от Азии… Кто отстаивал русскую землю вообще от внешнего врага. Кто содействовал нашему сближению с Западом. Кто обогащал наш ум знаниями. Кто выяснял нам наше прошлое. Кто прививал в нас чувство законности и равноправия перед законом. Кто воспитывал в нас чувство уважения к личности, к свободной мысли, к независимости мнения и верности своему долгу» [7]. Синтез права и традиции был найден либеральной профессурой в организации юридического образования русской постреволюционной эмиграции.

 

Примечания

1. Сабенникова И.В. Правое положение российской эмиграции 20–30-х гг. в странах-реципиентах: сравнительный анализ // Правовое положение российской эмиграции в 20–30-е годы. СПб., 2006.
2. ГАРФ. Ф. 5764. Оп. 1. Д. 133. Л. 98.
3. Русский народный университет в Праге (отчет о деятельности за 1926–27 гг.). Прага, 1927. С. 4.
4. Сабенникова И.В. Российская эмиграция 1917–1939 гг.: структура, география, сравнительный анализ // Российская история. 2010. № 3. С. 58–79.
5. Вестник самообразования. Берлин, 1922. № 4.
6. Prefecture de Police. Cabinet du Prefet Archives. ВА 1710.
7. Шмурло Е.Ф. Что такое День русской культуры // Зодчие русской культуры. Прага, 1926. С. 9.

Текст выступления на V Муромцевских чтениях (Орел, 27–28 сентября 2013 года).

Комментарии