«Правда в теле лжи»: Разговор с Чарльзом Бернстином об 11 сентября, политике поэзии и о поэзии политики

Язык «правды и подлинности» в руках у манипуляторов? Памяти погибших в США 11 сентября 2001 года

Дебаты11.09.2015 // 595
«Правда в теле лжи»: Разговор с Чарльзом Бернстином об 11 сентября, политике поэзии и о поэзии политики
© versumonline.hu

От редакции: Доктор литературоведения Ян Пробштейн беседует с американским поэтом, писателем, эссеистом, переводчиком Чарльзом Бернстином, только что вернувшимся из Италии и Венгрии, где ему вместе с его переводчиками были вручены национальные премии, включая Премию Януша Паннониуса — высшую национальную поэтическую премию Венгрии.

— Кроме большого шока и огромной трагедии, 11 сентября 2001 года было своего рода пробуждением: люди на время стали человечнее, гуманнее, внимательнее друг к другу. Что вы можете сказать об этом сегодня?

— Я бы сказал, что люди были потрясены, потеряли ориентацию, стали уязвимы. Это создало некий разрыв, который тут же использовали правые: сфокусированность на «оси зла» вовне была использована, чтобы подавить «ось зла» внутри. Я бы сказал, что это соответствует человеческой природе, но не в хорошем смысле этого слова.

— Стали ли американцы мудрее и человечнее после 11 сентября 2001 года?

— Человечнее — необязательно лучше. Последователи Гитлера, Сталина и Мао были в достаточной мере людьми, по крайней мере считались таковыми. Мудрость дешево ценится в современном мире.

— Появилось несколько теорий заговора, включая выдвинутую выдающимся лингвистом Ноамом Хомским. Верите ли вы, что в этом есть доля правды?

— Ни один из так называемых заговоров не нанес большего ущерба, чем то, что оказалось на виду: ложь об оружии массового поражения, пытки, игнорирование последствий вторжения в Ирак и то, как это пошло на руку «Аль-Каиде», а теперь ИГИЛу.

— Считается, что наихудшим президентом США всех времен был Джордж У. Буш, но остается вопрос: почему его избрали и переизбрали на второй срок?

— Джорджа II избрала «Аль-Каида», то есть их действия помогли Бушу, и это, я полагаю, было частью плана «усилить противоречия», как выражаются ультралевые. (Ультралевые по отношению к левым то же, что красный флаг для быка или лоботомия для поэта.) Но погодите, ведь Джорджа II не избирали, это был переворот, устроенный Энтони Скалией: во время президентских выборов 2000 года решение было принято Верховным судом США во главе с Энтони Скалией и его консервативными соратниками, коллегами-судьями. Многие считали, что решение было принято по результатам, а не по юридическим основаниям, чтобы помешать избранию Эла Гора, который выиграл выборы по голосам избирателей [не коллегией выборщиков].

— Был ли Джордж У. Буш, на ваш взгляд, просто менеджером или, вернее, представителем по связи с населением, оратором богатых?

— Вместо «менеджер» читай «инструмент», вместо «инструмент» читай «живое воплощение», вместо «живое воплощение» читай «дух», вместо «дух» читай «лакей», вместо «лакей»… ну, надеюсь, общая идея понятна. Думаю, что ценности Джорджа II органично сочетаются с интересами части богатых, скажем, братьев Кох [1], скажем, «контуженного» Шелдона Эдельсона [2], саудовцев, но у «богатых» тоже конфликт интересов, ради которых они готовы пожертвовать сыновьями других людей. (И хотя у богатых много денег, к культуре у них анорексия.) Не мне судить о том, кто говорит за кого, от лица кого и кого из них… Полагаю, что идеи говорят через этих людей и Джордж II примечателен тем, что был прекрасным средством передачи этих идей. Г-н и г-жа Чейни напоминают мне лорда и леди Макбет. Я всегда помню о том, что Линн Чейни была президентом Национального фонда гуманитарных наук, что отчасти похоже на то, как если бы Дракула был президентом хранилища крови.

— С другой стороны, многие сейчас говорят о том, что президент Обама уничтожил Америку тем, что ввел социализм, а его внешняя политика провалилась.

— Социализма еще не достаточно! Если под социализмом иметь в виду более адекватное распределение национального богатства и правительство, которое предоставляет важнейшие социальные услуги. Стоит отметить, что «левые» в Бруклине — это не то же самое, что в Будапеште или Санкт-Петербурге, и «правые» в США и в бывшем советском блоке — разные вещи. Более того, правые в Восточной Европе крайне непримиримы к правым Путина (бывшим левым: левые/правые, а правые/левые: Рассчитайсь: раз, два, три, четыре). Это может закружить, как белку в колесе, такого пространственного дислексика, как я. С одной стороны, это кажется очевидным, но, на мой взгляд, все противоположные мнения всецело подавлены. То есть спектр тоталитаризма распространяется с разных сторон; подсознательные паранойи различны.

Да, Обаме не удалось втянуть нас в полномасштабные войны, включая войну с Ираном. Но у военной промышленности дела идут хорошо, тем не менее. Обама никому не обещал райские кущи.

— Многие считают, что сделка с Ираном в конце концов подвергнет опасности Израиль, если не уничтожит его.

— Многие, напротив, считают, что сделка с Ираном в итоге защитит, если не спасет, Израиль. Многие считают, что политика Нетаньяху и крайне правых консервативных евреев уже подвергла Израиль бóльшей, возможно непоправимой опасности. Бруклин может быть в такой же мере домом для евреев, как Тель-Авив, и гораздо более безопасным, чем оккупированные территории.

— К вопросу о связи социальной, так сказать, реальности и поэзии. Сейчас много говорят о социальной поэзии. Вы сторонник заумной постмодернистской поэзии и в то же время — автор книги «Эти сногсшибательные дни» [3], стихотворений «В день выборов», «Восстань», «Поговори со мной» и многих других. Какова доля смысла и социальной реальности в поэзии?

— Та поэзия, к которой я стремлюсь, подчеркивает смысл в его тщетной попытке отрицания социальной реальности.

— Считаете ли вы, что язык сам выявляет ложь тех, кто говорит, как, например, в романе Оруэлла «1984»? Политики в основном использовали и используют тот же словарь: Гитлер, к примеру, постоянно боролся за мир (и Путин также).

— «Язык сам» ничего не выявляет; он отвечает требованиям тех, кто его использует. Вот в чем проблема: язык правды, подлинности так же может быть подчинен темным силам, как и пропагандистским манипуляциям и лжи Буша или Путина.

— Должна ли поэзия быть абсурдной, чтобы отразить абсурд так называемой реальности?

— Реальность абсурдна, часто жестоким и чудовищным образом. Та поэзия, к которой я стремлюсь, отрицает бинарность иронии и искренности.

— В какой степени абсурд и отрицание «бинарности иронии и искренности» отражается в таких стихотворениях, как «Срок отсидки», «Дор%гой Др~у%г!» и тому подобные?

— Насколько возможно, и если мне будет позволено это преувеличение, немного больше, чем возможно.

— Я заметил, что в вашей последней книге много переводов или, скорее, переложений — от Катулла до Осипа Мандельштама, Хлебникова и от Аполлинера до Пауля Целана. Какие цели вы преследуете, публикуя переводы в своих книгах стихотворений? Когда-то вы писали: «Перевод поэзии — не более чем продолжение поэзии». С другой стороны, существует апокриф, приписываемый Роберту Фросту: «В поэзии перевести можно все, кроме поэзии». Какова ваша концепция перевода?

— Я не согласен с высказыванием Роберта Фроста. Для меня поэзия — всегда своего рода перевод, преобразование, перестановка и превращение (метаморфоза). «Вне» перевода нет ничего: ни оригинального стихотворения или идеи, ни некогда совершенного перевода. Дело в выборе версий. Перевод — вид чтения, или толкования, или думания вместе со стихотворением. В этом смысле нельзя пережить, почувствовать стихотворение, не переведя его. Без перевода стихотворение остается просто текстом, документом, набором инертных слов.

Поэзия — это то, что можно найти в переводе.

— Может ли быть плохая языковая поэзия?

— Вы бы с таким же успехом спросили, может ли быть хорошая языковая поэзия. Или я бы мог выразиться так: это плохая поэзия на самом деле хороша, но я сам устал от подобных высказываний. «Плохое» стихотворение иногда может выполнить поэтические задачи так же, даже, быть может, лучше, чем «хорошее» стихотворение: от дешевого алкоголя можно захмелеть сильнее, чем от бутылки выдержанного вина. Однако я предпочитаю все же хорошее вино. (Именно за этого ультралевые готовы меня распять.)

— Политика выражается в поэзии открыто или имплицитно? Вы писали о «поэтике политической формы».

— Очень многое зависит от того, что вы имеете в виду под политикой. То, что выражено имплицитно в стихотворении, никогда не является тем, о чем стихотворение говорит; то, что подразумевается, — либо осиное гнездо, либо гнездо синешейки (синей птицы). Как говорит Бланш в пьесе «Трамвай “Желание”», «я всегда полагалась на доброту чужаков». Политика стихотворения — это вот такой чужак. Весь трюк в том, чтобы не испугать его так, чтобы он бросился наутек.

— А что вы скажете о поэзии как о моральной силе? Об этике поэзии?

— Я оставил свой моральный компас на работе. Иными словами, не моральная позиция, а оппозиция морали или, как сказал Джером Мак-Ганн, «правда в теле лжи» [4].

 

Чарльз Бернстин (перевод Яна Пробштейна)

gross
Рисунок Мими Гросс

Репортаж с Либерти-стрит

Я прогулялся по Либерти-стрит сегодня. Но это место, что прежде знал, мне было теперь незнакомо.

Они думали, что попадут в рай.

Огромная толпа колышется внутри баррикад, вздымается, пытаясь взглянуть на колоссальную развалину. Все, что осталось от башен, — две решетки фасада, восстающие из руин.

Эти два полых стальных ствола под издевательскими неколебимыми взглядами соседних домов, которые невредимо маячат над пустым центром.

Национальные гвардейцы, многие едва ли не подростки, стоят на страже вокруг нас, ослепленных ротозеев, глазеющих на катастрофу, грубо покрикивая на нас, хотя и со странной неожиданной добротой: «Проходите, проходите, здесь останавливаться нельзя».

Мы вглядываемся, быть может, не готовые к отчаянью, ища опору в наших сильнейших инстинктах, которые на поверку безмерны и наги.

Они думали, что попадут в рай.

Так много войск, что метафора войны растворяется в действительности.

Либерти-стрит — оккупированная зона. Мы оккупировали самих себя.

У причала А в Бэттери два гигантских рекламных щита Apple «Думайте иначе» с разорванными взрывом фото ФДР и Элеоноры Рузвельт — сидящих в президиуме, решительно не понимающих происходящее.

Через дорогу — реклама на почти достроенном доме «Резиденции» у Ритц-Карлтона гласит: «Живите как в сказке роскошно / Заселение осенью 2001 / Сногсшибательный вид».

Они думали, что попадут в рай.

На контрольно-пропускном пункте у Бауэри и Вест-стрит четыре солдата проверяют пропуска каждой машины, направляющейся на север и нескончаем поток машин, автобусов (набитых рабочими), пикапов, мусоросборников, грузовиков без бортов. Даже полицейские в формах предъявляют удостоверения солдатам.

Бэттери-парк стал военной базой, полной джипов и палаток с солдатами в камуфляже.

Так как парк закрыт, невозможно попасть в Музей еврейского наследия — живой памятник холокосту.

Они думали, что попадут в рай.

Если кажется, что нижняя часть города странно отделена, вне времени или вмерзла в него, одно из самых впечатляющих мест — у метро на Таймс-сквер. Вокруг холодных керамических колонн в центральном вестибюле станции люди выставили десятки самодельных плакатов, на каждом из которых чье-то фото. На них говорится «пропал», но не в том смысле, что «разыскивается», скорее — о чувстве утраты. Горе вокруг этих колонн всеобъемлюще, и мы смотрим на самих себя так, точно на нас обрушилась волна турбулентности. И все же, хотя есть сакральные огни и свечи в кофейных чашках, которые администрация метро на удивление не трогает, есть светские алтари повсюду на большинстве пешеходных дорожек и переходов города.

Теперь, после потрясения, мы переполнены объяснениями того, что на нутряном уровне невозможно разумно обосновать. Во всяком случае еще не или не совсем. Почти все, кого я знаю, на грани, наша установившаяся картина мира сдвинулась в сторону в места вроде пуленепробиваемого щита на одной из машин Джеймса Бонда. Только установки не вполне работают, в результате чего достигается интересное, едва ли не рассеянное мерцание на грани.

Многие поют одну песню 1918 года Ирвинга Берлина, но ни намека на «Как глубок океан» или «Давай обратимся к музыке и танцам» и тем более «Человека с ружьем не возьмешь» [5].

Они думали, что попадут в рай.

В голове моей прокручиваются киноленты. Не «Башня ада», но, помните, когда в фильме «Безопасный провал» президент, которого играет Генри Фонда, начинает ядерную атаку на Нью-Йорк, чтобы показать русским, что атака США на Москву была ошибкой? «Господин секретарь, — говорит Фонда своему русскому противнику, — моя жена сегодня делает покупки в Нью-Йорке, и она на проводе прямо сейчас… Г-н секретарь, телефон молчит, как мертвый».

Так что почти не удивительно увидеть кого-нибудь в майке, на которой написано: «Какая часть ненависти тебе не понятна?».

Полагаю, что когда два самолета наполнены пассажирами и горючим больше, чем нужно моему мопеду, чтобы слетать на Марс и обратно, поражают небоскребы с 20 000 людей, не нужно быть политологом, чтобы понять, что в этом много ненависти.

Пугает то, что, быть может, то, что они ненавидят в Америке, еще не самое плохое.

Они думали, что попадут в рай.

Ловлю себя на том, что иду, сочиняя в уме доводы в споре, но когда пытаюсь их записать, они растворяются в потоке вопросов и опасений. Ценю эти вопросы и опасения больше, чем любой анализ ситуации.

Новый вид спорта — считать, на каких магазинах вывесили флаги, а на каких нет. Все же есть афганская закусочная в центре, на которой не видно флага. Стью и я направляемся попробовать кебаб из барашка.

В СМИ много ворошили употребление слова «трусливо» для того, чтобы охарактеризовать людей, направлявших самолеты. Я обратил внимание, что художественной находкой телевидения в эти выходные теперь стало «подло», хотя это слово, быть может, лучше подходит к негодяю из «Опасных похождений Полины» [6]. Несомненно, эти люди не были робкими и не сбежали, как зайцы (корень слова).

Но думаю, что из-за того, что никто не взял на себя ответственность, труднее реагировать, что сказалось на выводах. Кажущаяся трусость не в самом действии, а в отказе взять на себя ответственность за действия; это носит стратегический характер, а не тактический.

Они думали, что попадут в рай.

«Мы получили то, что заслужили», — кажется визжит в иных головах пронзительный голосок. Но несомненно не этот человек, не этот и не тот.

И не этот.

Никто не заслуживает такой смерти. Думаю, это само собой разумеется, но все же обязан высказать это.

Даже если «мы» и «они» сгубили многих, слишком многих (любое количество — слишком много) таким же образом.

Не люди, готовые умереть за дело (довольно большая группа), не даже те, кто готовы убивать за дело (также довольно большая группа), но люди, готовые совершить такое (сравнительно небольшая группа).

Они думали, что попадут в рай.

Не трусы. Люди с принципами.

О да, можете сказать, что чудовищное для одних может быть целесообразным для других. Я тоже читал «Гуманизм и террор» Мерло-Понти [7], смотрел «Кеймада» и «Битву за Алжир» [8]. Но это не делает происшедшее менее чудовищным.

Они думали, что попадут в рай.

Все же не думаю, что подобный вид чудовищности бытует «только там». У нас есть и свой домашний продукт. Мы называем это ККК, или Тимоти МакВей [9], или лейтенант Келли, или доктор Стрейнджлав [10].

Они думали, что попадут в рай.

Манхэттен — перевалочный пункт. И отец, и мать родились и выросли в Нью-Йорке, а их родители нашли здесь убежище, убежав из мест оказавшихся… негостеприимными. Призраки этих перемещенных душ вместе с призраками их соотечественников с такой яростью преследуют Святых Воинов, что те ищут спасения за Вратами Ада.

Вопрос не в том, для этого ли искусство, но для чего еще тогда искусство?

Они думали, что попадут в рай.

«Пески пустыни лишь простерлись вдаль» [11] (2001) Из книги «Перерекогносцировка» (2013)

 

Стихотворение загружается…

Пожалуйста, подождите…

 

Поговори со мной [12]

У меня — объявление

Из-за предыдущих обязательств
я не смогу сегодня выступить
и… меня будет заменять…
я сам
Очень сожалею
но программа называется
«Импульсивное поведение»
поэтому полагаю придется ввести
некоторые изменения.
К примеру предполагался диалог
с Брюсом Эндрюсом
и Эдвином Торресом [13]. Если бы я
смог принять участие я бы мог
присоединиться к разговору с Брюсом
и Эдвином.

Но мне… я…

Я не хочу диалога.

Поэтому
хотя я называю это
Поговори со мной
я на самом деле предпочитаю

говорить с самим собой.

Что вы говорите?
Я вас не СЛЫШУ.
ПОТИШЕ!

Хочу услышать что вы говорите —
но я не слушаю!

Поэт
Предприняв долгую прогулку по льду
Поскользнулся
И упал.
Критик проходя мимо
И увидев поэта лежащим спросил:
Вам удобно?
— Я неплохо живу.

Я сказал жене
Я теряю хватку.
Она сказала:
Какую хватку?

Стояла моя жена —
С пушкой заряженной —
Кто это сказал?

Мне всегда нравилась работа Сэлли Сильверс [14]
особенно ее ранняя работа, где
движения у нее весьма неуклюжи
такой вид неуклю-
жести которую не
ассоциируешь с танцовщицами.
Я всегда хотел
сделать что-то подобное
с поэзией
сделать поэзию
до боли
неуклюжей, шероховатой…
может не декламировать стихи, но
демонтировать поэзию
а ля Ханц Холл и Парней из Боуэри [15] —

Как прекрасно —
Метро —
В котором — тружусь —
Шлепая на полночный —
Балл —
Как раз там —
Где ты —

Но есть и проблема с этим — какая — текст
это такие штуки, к которым я с наибольшей готовностью прихожу,
похоже
следуют
определенной
модели
питающейся памятью

и красота
написания
алфавита —
функция памяти

она помнит за меня

Во многих отношениях внутренний процесс писания посредством поэзии
содержится в исполнении поэзии, в разнообразных способах, в которых
относительно зафиксированная в алфавите работа

говорится по-разному, исполняется

по-разному.

Но род образцов
которые я могу импровизировать
не позволяют такой способ
незапоминаемости
к которой я всегда стремился в поэзии

артикулировать вещи
которые нельзя
запомнить
что может означать
фразы
которые я не вполне
могу сочинить
в реальном времени.

Именно Альфред Лорд и Милмэн Пэрри [16]
в своей книге «Певец сказаний»
говорили о формулах
заученных текстов

которые были особенно популярны в Греции до появления
алфавита
и продолжались после этого времени в культурах
не использовавших письменность как способ запоминания. И все же я хочу
попытаться сочинить
небумажное стихотворение,
часть безбумажной культуры, в которую мы входим,
и посмотреть, что у меня получится.

Временная

Неудача

Я не говорю вам
что вы НЕ МОЖЕТЕ сделать
но что вы МОЖЕТЕ сделать.

Булавки — точки
на карте.
Прошлое
проходит
если мы
слушаем
не
то что оно говорит но сказки которые мы рассказываем
о
нем —

который час СЕЙЧАС который ЧАС сейчас который час СЕЙЧАС который час СЕЙ час который час сейча-а-ас КОТОРЫЙ час сейчас который час сейчас который ЧАС СЕЙЧАС который час СЕЙЧАС который час сейчас КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС который час СЕЙЧАС который час сейчас который ЧАС сейчас

деревья
по
темнели

но листья

залиты

светом.

Назад! Стоять! Назад!
Еще дальше назад! На колени!
Оттянись!
Не двигаться!

Стоять! Пни!

Исполнение лучше писательства?
Писательство лучше «Старбакса»?
«Старбакс» лучше труб?
Юмор лучше серьезности?
Мир
лучше покоя?
Микрофон
лучше иллюзии?
Иллюзия
лучше перил?
Перила лучше стен, потолки
лучше светильников, светильники
лучше деревьев, деревья лучше полов, полы
лучше подполья?

Полевые командиры
Напились
Крови
Из кубков
Сделанных из евро-костей

И евро-долларов

И евро-рогов

Который сейчас час? Который час СЕЙЧАС? Который ЧАС Сейчас? КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС? КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС? который час сейчас? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС? КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЧАС? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС? КОТОРЫЙ ЧАС СЕЙЧАС?

[говорящие часы]

Сейчас двадцать один час восемнадцать минут
Сейчас двадцать один час восемнадцать минут
Сейчас двадцать один час восемнадцать минут

Свет
льется
в озера
тьмы

Я не могу
его найти

— Вот
это
некоторые элементы
которые могли бы
попасть в стихотворение
но в стихотворении я бы
разбросал их
и реорганизовал
так, чтобы
не было
такой же, точно такой
ритмической
структуры
до которой я падок
когда импровизирую

Который сейчас час?
ПОГОВОРИ со мной!
Не желаю слушать тебя!
ЗАТКНИСЬ!

Что ты об этом думаешь?

Знать не желаю.

Иные образы появляются, потому что
одна из тех, с кем веду диалог —
Дубравка Джурич [17],
югославская поэтесса и переводчица,
живущая в Белграде.
И все это время мы посылали
друг другу сообщения по интернету.
Как раз накануне
начала недавней бомбардировки Белграда
она задала вопрос
о строчке из Роберта Данкена [18].

И строчка эта:

Африканские принцы
пьют
из чаш, сделанных из костей и рогов носорога [19]

…и она не знала, что это значило.
И она послала мне имейл.
И я подумал, что это было так интересно
в разгар того, что творилось,
что ей было так важно знать, что этот образ
из этого стихотворения этого
поэта, которого уже не было в живых, Роберта Данкена,
мог означать. И это напомнило мне о поездке,
которую Джеймс Шерри [20] и я совершили
в Белград в 1991 г. Мы взяли напрокат машину
в Вене. И поехали в Белград.
А потом эту маленькую машинку
(Джеймс этого наверняка не забыл)…
Я не смог переключить на задний ход.
Это ужасно раздражало Джеймса,
потому что она не давала задний ход.
Мы были на парковке и все же
не могли выбраться оттуда. Я просто
не мог переключить эту рукоятку.
И одну вещь, которую Дубравка сказала мне
где-то во время Сербо-хорватской войны,
было, что та увлеченность поэзией
и политикой поэтики, которой Брюс
занимался и я занимался
и многие другие —
приобрела острое значение для нее,
когда началась та война, и она никогда
до этого не понимала так хорошо, почему для нас поэтика
была политичной, в том, во что мы не можем погрузиться
мыслями так глубоко, как нам бы хотелось…
беспокоясь о том, что значат образы
как работает язык…
это все легкомысленно, все развлечение
но это не
серьезно, не имеет значения, но вдруг
приобрело для нее значение.
Одной из причин почему это обрело значение для нее было

Который час сейчас?

НЕГОВОРИСОМНОЙЯНЕСЛЫШУТЕБЯ

Одной из причин…

НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ

Я хочу услышать тебя

НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ Я ХОЧУ ТЕБЯ УСЛЫШАТЬ!

Одной из причин было —

…знаете, когда хочу услышать другие голоса
у меня есть весьма
утешительная штука…
Мои часы утешают меня.
Говорить с другими хорошо, но
на самом деле я хочу слушать диалог,
который создаю сам.
В этом проблема поэзии:
я хочу услышать другие голоса
но я хочу, чтобы они всегда были

Моим собственным другим голосом

Который час сейчас?

[говорящие часы]

Сейчас двадцать один час двадцать три минуты

Я нахожу это весьма утешительным,
потому что часы отвечают мне…

И я знаю, что ответ будет
все же другим голосом.

Мать Дубравки из Хорватии, а ее отец из Сербии,
так что она югославка.
И одна из вещей, которую понимаешь,
что это постоянное представление земли и людей
в отношении тех этнических карт, которые мы чертим…

Булавки — точки на карте
Точки — булавки на карте
Нечего терять
но ничего само по себе —
мысль о ничто

ИДИ НАЗАД ПОДАЙСЯ НАЗАД Еще ДАЛЬШЕ НАЗАД!

Ich bin ein Yugoslavian [21].

Я — югославка.

Из-за того, что, как говорит Дубравка, пересечения разных отображений, возможности жить с неопределенностью, возможности жить в диалоге с множеством вместо попытки создать некий моральный порядок, который говорит это — в этом секторе, то — в том секторе, все разделено, все размежевано…

И мы пишем вместе, мы
мы получаем назад эти сообщения, в которых сказано:
«временная неудача». Преходящая
неудача. Пока падают бомбы и затем
она пишет очень срочно, говорит очень экстренно
Не вывешивайте это сообщение в электронной
группе листсерва, потому что я боюсь
за это сообщение. А в этом сообщении сказано, что
до падения коммунизма, были поэты
коммунисты, у которых было коммунистическое
кредо, которые выдвигали социалистические ценности реализма. А потом
во времена Милошевича, были крайне националистические Сербские поэты…
и она не хотела, чтобы мы вывешивали эту информацию…
а затем…
Джеймс получил сообщение, в котором говорилось…
«роковая ошибка»… и я все думал что это такое?
Роковая ошибка. Временная ошибка. Какая из них роковая ошибка
и какая временная ошибка? И потом я подумал
Альфред Лорд «Певец сказаний», я имею в виду, этого сербского барда
и когда подумаешь об импровизации и устной культуре, один из
ключевых
источников, из которых мы узнали об этом были певцы Сербии
а кто они? И можем ли мы жить с диалогической реальностью,
у которой нет твердого порядка… что это здесь, а то там….
что нет добра и зла?

Ich bin ein Yugoslavian.

Который час сейчас?
Который час СЕЙЧАС?
Который час СЕЙЧАС?

А потом мы получили сообщение
через В 92, то есть альтернативную радиостанцию,
которую прикрыл Милошевич
второго апреля, и в нем было написано:
Не посылайте больше никаких сообщений
сообщения, которые вы посылаете, идут через сервер
и вы должны остановиться.

Временная ошибка. Роковая ошибка.
Мы не знали какая.
Могла ли это быть временная ошибка?
Будет ли она роковой?

И я все думаю, что не могу дать задний ход, потому что
нельзя дать задний ход, нельзя отступать, и мы все двигались вперед,
и я все думал, может, говоря об этом, может, думая
о том, как мы говорим о вещах это политично, это наиважнейшее и может
проблема в диалоге.

Послушайте —

если у нас не может быть диалога
если мы не слышим то, что не можем услышать
тогда мы не —

Который час сейчас?

[говорящие часы]

Сейчас двадцать один час двадцать семь минут.
Сейчас двадцать один час двадцать семь минут.

И забавная вещь
которую сказала Дубравка
было то, что эти КОММУНИСТИЧЕСКИЕ
поэты социалистические реалисты
и ультра
правые националистические поэты нынешние…

это — те же самые поэты.

Я не говорю вам
что вы не можете сделать
но что вы можете сделать.

Булавки — точки света
на карте.

Деревья
по
темнели

но листья

залиты

светом.

ИДИ НАЗАД ПОДАЙСЯ НАЗАД Еще ДАЛЬШЕ НАЗАД!
Назад! Ложись!

Который сейчас час? КОТОРЫЙ ЧАС
сейчас? Который час сейчас? Который
час…ПОГОВОРИ со мой! Поговори со мной!
Я не хочу этого слышать. Поговори со мной!
Я не хочу этого слышать. Поговори со мной!
Я НЕ СЛЫШУ ЧТО ТЫ
ГОВОРИШЬ! Поговори со мной! ЗАМОЛЧИ!

Нельзя дать задний ход.

Роковая ошибка.

Временная ошибка.

И девиз В 92,
который у них на веб-сайте —
Не доверяйте никому. Включая нас.

ПОГОВОРИ со мной! Я не хочу этого слышать!
Как ты думаешь? Я НЕ СЛУШАЮ.

Это были те же самые поэты.

Можете отозваться на девиз
Не доверяйте также самим себе.

Полевые командиры
Пьют кровь
Из кубков Евро кости и Евро рогов.

Свет
льется
в озера
тьмы

Я не могу
его найти

Сам.

 

Дор%гой Др~у%г!

Я вид%ел ваш% фото на
веб сайт;е; не.у ве%рен
на каком & х~очу по
говор^ть или встрети.ться оч~нь ск.оро.
Я старый чел%век 57 лет$
из-за пл%хого запаха & изо.рта
оч.нь тр,удно встр.чаться с
люд%ми. я п,и са$тель
пи$шу пл%х%о и,
посылаю по мей,лу так>же
про{даю хоро;шие акции оч;;нь
деш~во & прозак~ п%тому
что к т$му же не мог^у спат.ь. о шикарн%ых
возможностях для бизнеса
гов^рю тол~ко дру;зьям
если у ва;с есть. ден@ги
помогите мне/подозре%ваю
ра%к прост%ты мож;ет быть
нуж~ны ден~ги еще .мой
бр.ат в бе^.де
пошлю в$ам свое фо%то
н.ужно проверить сп~рва
я.поэт и л.блю
ва.с у%%ж#е
пошлите мн$е по адресу лохотрон
@пичаль.тв
я. теперь ваш.друг
& единомышленник —

Бинго

 

Шестидесятые, с извинением

Помню будущее, как оно было,
Такое похожее на прошлое, те деньки,
Когда греб по озеру просто ради
Гребли, не глядя по сторонам, никогда
На косяки уток, лишь аромат
Аромата, аналог улыбки, которой
Коснулся ангел. Точно наш фонд
В кустах эффективнее, чем
Надувательство, драка, травка, ушат
Холодной воды на раскаленные руны. Иисус
Докопался бы до сути перед тем, как Его
Повесили на этой надстройке. Даже
Вода тухнет во рту, точно
Надежда, испаряющаяся из слов
Городских горлопанов и датчиков движения. Вихри
Сникают в сознанье, поскольку
Все очевидное и ясное в моем мозгу
Похоже на юконский грипп.
Абсолютно белые пятна обмана.
Это нормально, но я делал это еще 20 лет назад.
Миллионы миль без присмотра, протрезвел
От бурбона 12-летней выдержки и лобстера
По-тягомотному. В моем стуле — кровь
С рук Джорджа Буша. Ночь
Всегда не достаточно черна, ибо
Все, что вижу вокруг, страшит меня.

 

Горе без боли

Филипу Уолену [22]

что за отметины здесь? заносы счета, наполненные

как грузовик с мороженым, о котором все время моя бабуля забывала

пока волна не прикрыла этот провал

& никто ничем не замочил

или это дает тебе повод о чем-то порыдать?

 

Срок отсидки

Почти ее голос во мне. Где
желанье не знает ни надежды, ни лжи.
Смыто как бы вбито в место либо
пришлепнуто во временный фильтр
после того, как вся система была слита,
заделана лучшими из подвернувшихся скреп.
В меру посолено, подходит там,
где наущения к допущению в полной
изоляции, захомутал судьбу,
набычился, как бык-лягушка, —
вот это чувак, никаких протечек. Спор
стареет, минуя доводы. Карбонизация
кривых зеркал. Складень знаний.

Почти ее голос во мне. И все же
следы обжига видны. При должном
извещении аппарат терпит крушение
по сигналу. Иначе дальше было бы
столкновение. Я скорблю, на буксире,
с веревкой оборванной потоком, как честь
живет попарно, привычки акцентируются,
когда крепко держишься, спасательная шлюпка
почти от всего на свете. Мосты застыли,
привязанные ремнями безопасности к климату.
Чувствую, что деньки былые прошли
и оставили меня в этой
одинокой и страшной слепоте.

 

Династия песни [23]

Ты-
не мо-
жешь-
ска-
зать
э-
то
так
уже
боль-
ше либо
ты
не
мог
но
сей-
час
уж-
e мо-
жe-
шь н-
o
все
рав-
но
— не
то
же
или
то
же
но
толь-
ко
д-
ру-
гое.

2015

 

Примечания

1. Братья Кох — мультимиллиардеры, одна из самых богатых семей в США; спонсоры республиканской партии.
2. Шелдон Эдельсон — один из основных спонсоров республиканской партии; Бернстин обыгрывает его имя: Sheldon (“shell-shocked” на английском означает «контуженный»).
3. Название книги Some of These Daze построено на языковой игре: “Daze” буквально означает “шок”, но звуковая ассоциация также включает “days” — «дни».
4. McGann Jerome. The Point Is to Change It : Poetry and Criticism in the Continuing Present. Tuscaloosa: University of Alabama Press, 2007. Джером Мак-Ганн (р. 1937) — лауреат многих премий и наград, профессор Университета Виргинии, член Американской академии искусств и наук, с 1999 года также старший научный сотрудник Лондонского университета, литературовед, историк литературы, много занимался текстологией литературы, особенно поэзии, в основном, с конца XVIII века до современной английской и американской литературы, написал книги о Байроне, Суинберне, Д.Г. Россетти, электронный архив которого он создал, и др. Последняя книга: A New Republic of Letters. Memory and Scholarship in the Age of Digital Reproduction. Harvard University Press, 2014. Создатель цифровой лаборатории «Прикладных исследований Патакритики» — цифровых, социальных, информационных и обучающих программ. Автор четырех книг поэзии.
5. Имеется в виду “God Bless America” («Боже, благослови Америку»), сочиненную известным американским композитором Ирвингом Берлином (1888–1989), родившимся в России (наст. имя Израиль Исидорович Бейлин), автором более 1500 песен, в которых, как считают многие критики, сравнивающие его с поэтом Уитменом, он лучше других передал американский дух.
6. Американский многосерийный фильм, снятый в 1914 году. Дочь миллиардера Полину преследует таинственная шайка. Ее берут в плен и грозят убить каким-то чрезвычайно сложным способом. Но в начале каждой серии Полина находит способ спастись от грозящей ей смерти, а в конце серии над ней нависает новая опасность. См. Википедия: «Опасные похождения Полины».
7. Мерло-Понти Морис (1908–1961) — французский философ, представитель феноменологии, приверженец экзистенциализма.
8. «Кеймада» — кинофильм Джило Понтекорво, вышедший на экраны в 1969 году. Действие происходит в первой половине XIX века. Кеймада — вымышленный остров в Карибском море, являющийся португальской колонией (реальным прототипом является французское владение Гваделупа). Бо́льшая часть его населения — чернокожие рабы, обреченные на непосильный труд на плантациях сахарного тростника и жизнь в нищете. Однажды в гавани Кеймады с корабля сходит агент британского правительства Уильям Уокер (это имя символично, поскольку его носил известный авантюрист того времени). Цель Уокера — организовать революцию и установить более либеральный режим, с которым Англии и английскому бизнесу было бы проще вести дела. Вскоре он находит подходящего кандидата в лидеры восстания рабов и подталкивает того к действиям против португальцев, исподволь создавая народного героя… «Битва за Алжир» — также кинофильм Джило Понтекорво, вышедший на экраны в 1966 году, удостоенный награды Венецианского кинофестиваля. В центре фильма — события алжирской борьбы за независимость в промежутке между 1954 и 1960 годами, пропущенные через воспоминания находящегося под арестом главного героя. Фильм основан на книге мемуаров Саади Ясефа — одного из лидеров Фронта национального освобождения, спродюссировавшего картину и сыгравшего в ней самого себя. Война показана с обеих сторон. Французский Иностранный легион до этого был выведен из Вьетнама, потерпев там поражение, и теперь его бойцам есть что доказывать. Алжирцы добиваются независимости. Столкновение этих сил вызывает взрыв. Французы применяют пытки, алжирцы взрывают бомбы в магазинах. Война показана как отвратительная вещь, которая пятнает всех, кто в ней участвует. (Википедия).
9. ККК — Ку-клукс-клан. Тимоти Маквей (1968 — казнен 11 июня 2001) — американский резервист, ветеран войны в Персидском заливе, белый супрематист, симпатизировавший Ку-клукс-клану, организовал самый крупный в истории США (до 11 сентября 2011 года) террористический акт — взрыв в Федеральном здании Альфреда Марра в Оклахома-Сити, в результате которого погибли 168 человек, включая 19 детей, и были ранены ок. 600.
10. Уильям Лоуз Келли-младший (встречается также вариант написания Уильям Колли) (англ. William Laws Calley, Jr., 8 июня 1943, Майами, Флорида, США) — офицер американской армии, участвовавший в уничтожении мирных жителей деревни Милаи во время войны США во Вьетнаме. «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу» — сатирическая комедия-антиутопия о ядерной войне между США и СССР Стэнли Кубрика 1964 года.
11. Заключительная строка сонета П.Б. Шелли «Озимандия». Ср. с пер. К. Бальмонта: «Пустыня мертвая… И небеса над ней…».
12. Этот текст был вначале исполнен устно как импровизация, а затем транскрибирован и записан. В прозаических фрагментах знаки пунктуации сохранены, в других — отсутствуют.
13. Брюс Эндрюс (р. 1948) — один из лидеров, наряду с Чарльзом Бернстином, направления L=A=N=G=U=A=G=E, с 1978-го по 1981 год они редактировали журнал «Я=З=Ы=К» («L=A=N=G=U=A=G=E»). Профессор политологии Университета Фордхэм. Защитил докторскую диссертацию в Гарварде по Вьетнамской войне, причем его глубокий анализ совмещался со смелой критикой. Эдвин Торрес (р. 1958) — поэт, принадлежит к направлению «Ньюйорикан», созданному выходцами из Пуэрто-Рико, где он родился; родители затем переехали в Нью-Йорк, где Эдвин вырос, учился, а затем работал дизайнером, пока однажды не «открыл» для себя «Кафе поэтов Ньюйорикан» (Nuyorican Poets Café). В 1992 году выиграл национальный «грэнд слам» в Бостоне.
14. Сэлли Сильверс (Sally Silvers) — американская танцовщица, хореограф, режиссер-новатор; лауреат премии Бесси (1993), фондов Гугенхайм, Джером, Национального фонда искусств, в 2012 году была артистом фонда Барышникова.
15. Ричард (Ханц) Холл (1920–1999) — американский актер, ставший известным благодаря киносериалу «Парни из тупика», позже экранизированном как «Парни из Боуэри», фильмов о банде крутых парней нью-йоркского ист-сайда, одной из самых известных банд XIX века; фильмы были популярны с 1938-го по 1958 год.
16. Милмэн Пэрри (Milman Parry, 1902–1935) — выдающийся американский филолог-классик, профессор Гарвардского университета, автор «устной теории» гомеровских формул; организовал две экспедиции в Боснию, где записал сказителей, на память декламировавших устные сказания, превосходившие по объему как «Илиаду», так и «Одиссею», тем самым эмпирически доказал возможность появления эпических произведений в дописьменной культуре. После его гибели в Лос-Анжелесе его труд продолжил его ученик Альфред Лорд (Alfred Lord, 1912–1991), профессор славистики и сравнительного литературоведения Гарвардского университета, который в 1960 году опубликовал книгу «Сказитель песен» (The Singer of Tales), переведенную на русский как «Сказитель», благодаря которой теория получила международное признание и стала называться теорией Лорда – Пэрри.
17. Дубравка Джурич (р. 1961) — сербская (югославская) поэтесса, переводчица, литературовед. В издательстве Массачусетского технического университета (MIT Press) издана книга «Невозможные истории». Это история авангарда, нео-авангарда и пост-авангарда в Югославии с 1918-го по 1991 год на английском языке под редакцией Дубравки Джурич и Мишко Шуваковича.
18. Роберт Данкен (1919–1988) — выдающийся американский поэт, участник группы поэтов, связанных с колледжем Блэк Маунтeн возле г. Эшвил, в Северной Каролине, в которую входили Чарльз Олсон (1910–1970), ректор колледжа в 1950-х, лидер группы, Р. Крили (1926–2005) и Дениз Левертов. Когда Данкен перебрался в Сан-Франциско, он стал участником «Поэтического Ренессанса Сан-Франциско» и преподавал в университете.
19. Из «Африканской элегии» Роберта Данкена.
20. Джеймс Шерри (р. 1946) — американский поэт, прозаик, автор 10 книг, издатель, основал сначала журнал «Крыша» в 1976 году (просуществовал до 1979-го), а затем издательство и фонд «Сиге» (1977), которые существуют в Нью-Йорке до настоящего времени. Опубликовал первые книги многих современных поэтов, особенно группы направления L=A=N=G=U=A=G=E, включая несколько книг Чарльза Бернстина.
21. Я — югославка (нем.).
22. Филип Уолен (1923–2002) — американский поэт, близкий к битникам, ключевая фигура в «Сан-францисском возрождении» и дзэн-буддист.
23. В оригинале игра: Song Dynasty на английском означает также «Династия Сун» (Китайская династия 960–1279 н.э., последняя китайская династия до завоевания Китая татарами).

Комментарии

Самое читаемое за месяц
  • Андрей Самохоткин
  • Михаил Немцев