Выступление премьер-министра Венгрии Виктора Орбана на заседании Организации экономического сотрудничества и развития

Националистический дискурс в Европе: первопроходцы политической реконкисты

Политика08.06.2016 // 452
© Виктор Орбан на заседании ОЭСР в Париже 7 апреля 2016 года.
Фото: OECD [CC BY-NC 2.0]

От редакции: Gefter.ru представляет выступление премьер-министра Венгрии Виктора Орбана на встрече Организации экономического сотрудничества и развития в Париже 7 апреля 2016 года. Публикуемый текст представляет собой резюме политических взглядов Виктора Орбана, представленное им в форме подведения промежуточных итогов экономических и социальных реформ в Венгрии.

Благодарю вас, господин Генеральный секретарь.

Если я правильно понимаю, наша встреча продлится не более часа. Я подготовил для вас сегодня хорошо продуманную, детальную и занудную презентацию о наших делах, и я представлю ее Вам, постаравшись говорить как можно короче, чтобы у нас осталось как можно больше времени для дискуссии. В традиционном понимании демократия и держится на аргументах и дискуссии. Поэтому я бы предпочел диалог, а не длинную речь. Но прежде начала скучной презентации, позволю себе несколько замечаний. Прежде всего, хочу поблагодарить за приглашение. Это большая честь быть здесь — не в первый раз, но юбилей двадцатилетия присоединения Венгрии к ОЭСР — это особенно приятный повод оказаться здесь. Большое спасибо за то, как вы меня вновь принимаете.

Теперь немного личного. Я член венгерского парламента с 1990 года, с самого начала новой венгерской демократии. Только пятеро человек в нынешнем парламенте Венгрии заседают в нем с самого начала, бессменно. Министр финансов, присутствующий здесь сегодня, тоже парень из этого узкого клуба. Далее, я уже десять лет работаю премьер-министром страны. Впервые я занял эту должность в 1998 году на четыре года. Мне было 35, таких молодых премьер-министров у нас не было, и работал я до 2002 года. Затем я находился десять лет в оппозиции и вернулся на эту должность в 2010 году. Итак, я шестнадцать лет был в оппозиции и десять лет в правительстве. Это довольно редкий случай в современной европейской политике. В Венгрии принято обычно сразу принимать решение о своей профессии: буду ли я служить своей нации как политик или пойду в бизнес, займусь чем-либо еще. Никаких зигзагов. Мы, присутствующие на сегодняшнем заседании, министр финансов и несколько членов парламента, решили служить своей нации в качестве политиков. И мы будем это упорно продолжать. Возможно, я не смогу победить на следующих выборах. Обстановка благоприятствует, но в любом случае политика — это политика, и в ней можно проиграть. Но вы можете быть уверены, что я вернусь. Мы будем опять здесь. Я бы сказал, что всегда так бывает в истории, и это существенно важно в моем докладе: мы на этом настаиваем до конца. Мы не из тех, кто намерен несколько лет позаниматься политикой, а потом жить, забыв о ней. Мы приняли решение на всю жизнь; и это традиционное отношение венгерских политиков к своей профессии, к своей миссии. Вот с каких личных замечаний я хотел начать.

Господин Генеральный секретарь, в прошлый раз я выступал в ОЭСР пять лет назад, в мае 2011 года, когда организация отмечала пятьдесят лет своего основания. В этом году мы отмечаем двадцатилетие вступления Венгрии в ОЭСР. За эти годы Венгрия сильно изменилась: страна, отягощенная проблемами перехода к рыночной экономике, стала активно реформирующейся страной, которая использует все возможности для сокращения разрыва с другими странами. Надеюсь, я правильно понимаю, что ОЭСР сходным образом прошла через серьезные изменения: прежде замкнутый «клуб богачей» теперь разросся до глобальных масштабов и, как часто говорит Генеральный секретарь, из «фабрики мысли» превратился в «фабрику дел». Общим знаменателем двух этих историй, если можно вместить его в одно слово, стала смелость. Люди не любят отказываться от привычных подходов, кажущихся надежными и проверенными, даже когда становится ясно, что эти привычные подходы и понятия уже не решают реальных проблем, но сами стали частью имеющихся проблем. Поэтому, если мы будем продолжать действовать в том же стиле и теми же методами, глупо ждать значительных результатов.

Чтобы научиться действовать по-другому, нужна смелость. Это то, что есть и у вас, и у нас, и этому мы учились у ОЭСР в течение двух десятилетий сотрудничества: мы оказались достаточно смелыми, чтобы находить новые пути и двигаться вперед.

Дамы и господа, Венгрия одолела кризис и оказалась способна к экономическому росту, вдвое превосходящему средний по ЕС, потому что мы твердо ввели новые меры, которые многим казались непривычными. Но «в странное время давайте не бояться странных методов». Военные говорят: «Если карта не подходит, ориентируйтесь по местности». Когда Венгрия переживала кризис в 2010 году, стало ясно, что все карты оказались негодными. Пришлось отправиться неизведанными путями, применяя необычные методы. Вот почему мы рады быть членами ОЭСР. Ваша мощь основана на глубоком знании и самообладании, что и нужно смелым странам, чтобы искать новые пути, новые решения и новые методы. И мы с удовлетворением отмечаем, что вы не настаиваете на своей роли как на политической. Многие международные институты заявляют свою политическую нейтральность. Но эти декларации, очевидно, не соответствуют действительности. Как только международная организация представляется таким образом, это внушает подозрение. Но вы другие. Вы — воодушевляющее исключение. Это значит, что вы не настаиваете на своей политической роли — в этом состоял мой первый опыт сотрудничества с вами, — и не стремитесь контролировать другие страны; мы очень ценим это. Поэтому вашу работу так уважают и чтут в Венгрии.

Дамы и господа, я начну с краткого обзора того, что произошло в Венгрии с 2010 года и какие выводы можно сделать из пройденного пути. Это важный вопрос, потому что мы начинали в очень плохой ситуации. Мы были первой страной Евросоюза, оказавшейся на грани банкротство. Наше положение явно было хуже, чем у Греции. Все внимание было устремлено на нас, и все хотели внушить нам, научить, что нам делать и как делать. Сегодня, напротив, мы в резко улучшившемся положении, и не только по нашим прежним стандартам, но и в международном контексте, где ключевые показатели указывают на очень серьезное улучшение. Когда мы оглядываемся на это, вспоминаются ученые теоретики, которые изучили шмеля и выяснили, что по законам биологии и аэродинамики он попросту неспособен летать. Но они при этом видят, что шмель летает, и еще как. Но вернемся к началу. Поскольку мы сейчас там, где числа диктуют смысл, перечислю несколько важных показателей. Пять лет назад не происходило экономического роста. Никакого. Внутренний долг превышал 85%, инфляция не снижалась ниже 6%, бюджетный дефицит быстро нарастал, достигнув 7%, безработица была на уровне 20%. Из десяти миллионов венгров меньше 3,7 миллионов имели работу, и только половина из них — а именно, 1,8 миллиона — платили налоги. Доходы нам не шли, наши расходы были больше наших доходов. Мы оказались в долговой яме — правительство, бизнес и обычные семьи. Поэтому, когда в 2008 году начался финансовый кризис, Венгрия стала первой страной, которой потребовался кредит Международного валютного фонда. Не с греков это началось; первыми были венгры.

Дамы и господа, вот с чего мы начинали. Даже сейчас мы не можем расслабиться. Мы не можем похвастаться тайным рецептом антикризисного менеджмента. Но ситуация в венгерской экономике теперь лучше, чем когда-либо в нашей новейшей истории. Мы добились серьезных результатов. Наша экономика растет; при этом показатели стабильности хорошо сбалансированы. В последние годы Венгрия создала стабильные макроэкономические основания необходимых реформ, которые мы проводим, в том числе благодаря рекомендациям ОЭСР. В 2009 году у нас была долгая дискуссия — пожалуйста, вспомните — с вами, господин Генеральный секретарь, когда я сказал: «Реформ недостаточно, а революция — это чересчур. Что нам нужно, так это полное обновление страны». Не нужно говорить о «реформах», попросил я вас, нам нужно нечто большее, — но все же не «революция». Мы нашли слово — «обновление» страны. Именно это мы и сделали. По данным ОЭСР, с 2013 года наш экономический рост заметно превышает средний по Евросоюзу. За последние годы бюджетный дефицит составлял около 2%, торговый баланс и баланс платежей показали резкий прирост доходов. Венгрия также стала одной из всего лишь полудюжины европейских стран, которые смогли снизить соотношение долга и ВВП, и в то же время росла занятость, одна из самых низких в ЕС, но теперь она вплотную приблизилась к средней по ЕС. Мы одна из немногих стран — членов ОЭСР, которые смогли повысить уровень занятости, так что мы достигли самого заметного в ЕС снижения безработицы. Теперь уровень безработицы составляет 6%, хотя мы начали с 12%. Уровень занятости у нас теперь выше докризисного уровня. Прямые иностранные инвестиции растут, рост индустриального производства и его доля в ВВП — около 30%, это чрезвычайно хороший показатель по европейским стандартам.

Позволю себе кратко сообщить о других достигнутых нами результатах, не учитываемых макроэкономическими показателями. Я могу сказать, что мы, как говорится, навели порядок на заднем дворе. Мы оказались от таких мин замедленного действия, как заимствования в иностранной валюте, мы начали программу семейного домостроительства и ввели новую систему поддержки семей. Я также хочу указать на недавнее достижение на нашем пути к экономическому успеху: годы тяжелой работы и смелой — но также и ответственной — фискальной политики позволили нам выплатить (прямо вчера!) кредит Международного валютного фонда 2008 года. Мы это сделали. Мы больше не в этой программе помощи, весь долг выплачен.

Дамы и господа, в таких обстоятельствах не может не ставиться вопрос, как нам это удалось. Как получилось у Венгрии всего лишь за эти пять лет совершить такой полный разворот? Особенно тогда, когда вся Европа борется с рецессией? Оглядываясь на прошедшие пять лет, я смею утверждать, что дело в четырех факторах. Первый — жесткая и бескомпромиссная фискальная политика, направленная на балансирование доходов и расходов. Второй — новое налогообложение. Третий — развитие экономики и общества на основе труда. Четвертый, самый важный, — политическая стабильность. Она создает надежную основу политического лидерства. Не углубляясь в детали, рассмотрим эти факторы немного ближе. К концу срока работы текущего правительства мы ожидаем, что бюджетный дефицит в Венгрии станет нулевым. Я долго беседовал об этом с министром финансов, который не особенно рад необходимости стремиться к такой цели, — она ему, конечно, нравится, но достичь ее за оставшиеся два года чрезвычайно сложно. Но все же!.. Мы подразумеваем под этим, что текущие доходы и расходы правительства будут сбалансированы и дефицит может появиться только, и то в крайнем случае, в ходе реализации новых инвестиционных проектов. На таком подходе я настаиваю во всей бюджетной политике. Мы уже недалеки от этой цели: бюджетный баланс у нас уже положительный — доходы превысили расходы. В целом, хотя в 2010 году рыночные аналитики считали Венгрию одной из самых уязвимых среди стран с развивающейся рыночной экономикой, сегодня они же считают ее одной из наименее уязвимых. Эта оценка в значительной степени подтверждается тем фактом, что мы наконец выплатили все заложенности МВФ, о чем я уже сказал.

Несколько комментариев о новой системе налогообложения. Этот аспект нашей новой политики оказался самым противоречивым. Мы отказались от теоретических дискуссий о том, что важнее: жесткая экономия или экономическое стимулирование, ведь мы знаем: без здорового бюджетного баланса невозможен экономический рост. Это наш исходный пункт. Вместо теоретической дискуссии мы начали с того, что нельзя возлагать тяжелую работу по преодолению кризиса только на население. Часть этой нагрузки должны разделить с ним те сектора, которые частично были ответственны за само возникновение кризиса или получили прибыль от быстрого роста «экономики долгов» в предкризисный период. Мы первыми в Европе обложили налогами банки и некоторые другие важнейшие сектора. Однако, как мы обещали, вводя эти специальные секторальные налоги, мы теперь начинаем плавно снижать их по мере укрепления экономики. Вот почему мы отступаем в налогообложении в банковской сфере. Мы уже миновали пик, и мы снизим эти налоги в следующем году и будем двигаться так и дальше, основываясь на специальном соглашении с ЕБРР.

Тем временем, некоторые из этих налогов были введены и в других странах Европы. То, что казалось эксцентричным в Европе пять лет назад, теперь стало общеизвестной и распространенной практикой. Единственное различие между нами и другими странами состоит в том, что мы прямо заявили: в условиях кризиса нужна новая справедливая система. Позвольте мне всего лишь упомянуть здесь, что налог на доход в Венгрии пропорциональный — 15%. Абсолютно пропорциональный, без каких-либо исключений. У нас нет налога на наследство: он равен нулю, мы его устранили. Корпоративные налоги для малого и среднего бизнеса — 10%. Крупнейшие компании платят 19%. И в целом, есть общественный консенсус о том, что можно сделать еще больше, потому что в итоге мы видим очевидный финансовый результат. Именно поэтому мы так привержены самому низкому из возможных налогу на прибыль — такова политика нашего правительства, и мы как раз сейчас обсуждаем возможность еще понизить его в следующем году.

Третья важнейшая опора антикризисного менеджмента, дамы и господа, господин Генеральный секретарь, — это развитие экономики и общества, основанных на труде. Мы вдохновляемся этой целью, но мы видим также и ее необходимость. Необходимость, потому что венгерская экономика разрушалась от немыслимых социальных расходов, вызванных безработицей. Возможно, вы знаете — по крайней мере, в некоторых странах его знают — выражение «поработаю безработным!», которое вот что означает: я получу пособие по безработице, а потом буду подрабатывать; причем на такой работе, чтобы можно было не платить налог. Такое в Венгрии было чрезвычайно распространено.

Сегодня едва ли кто-то в Венгрии может действовать подобным образом, поскольку пособие по безработице выплачивается только три месяца. Вместо того чтобы поощрять жизнь без работы, мы сосредоточились на возвращении рабочих мест. Иными словами, мы предлагаем трудоустройство, а не выплаты.

Мы в Венгрии зовем такую ориентированную на труд экономику и общество «обществом трудового состояния». Мы не пользуемся понятием «общество благосостояния», потому что считаем, что его времена прошли. Мы стремимся к обществу труда, почти тождественному устойчивой успешной системе, которую в Германии называют обществом достижений. Один из элементов этого общества — та налоговая система, которую я упомянул. Но важно также еще и гибкое трудовое законодательство. В 2011 году, когда наше правительство только начинало работать, мы реформировали Трудовой кодекс — об этом также был диалог с Генеральным секретарем, — упростив заключение трудовых контрактов, что упростило привлечение новых работников и их доступность для бизнеса. И неслучайно у нас в Венгрии четвертое по гибкости законодательство среди стран ЕС — участников ОЭСР. И в этом мы тоже следуем рекомендациям ОЭСР.

Третий элемент можно определить как новое профессиональное образование. Мы пока еще не удовлетворены результатом, мы стараемся копировать то, что сделано в Германии, но на это, конечно, требуется время. Мы должны принять очень смелое политическое решение, поскольку образование прежде было сосредоточено в одной политической структуре, возглавляемой министерством образования. Но в силу некоторых особенностей нашей культуры министерство образования было настолько чуждо профессиональному образованию, что нам пришлось их разделить: мы разделили министерство, и профессиональное образование перешло под управление министерства финансов и министерства экономики. Министерство экономики ответственно за управление системой профессионального образования. В Венгрии за этим последовало множество дискуссий, общественное недовольство, критика профессионалов, даже несколько забастовок. Но я надеюсь, что рано или поздно все заработает наилучшим образом.

Несмотря на высокую безработицу, во многих случаях мы сталкивались с нехваткой хороших специалистов. И мы предприняли реформу профессионального образования — невзирая на политическую цену такой реформы. Позвольте мне упомянуть такой элемент трудового общества, как учреждение систем общественных трудовых заказов. Ее сущность состоит в обеспечении трудовой занятости посредством общественных трудовых заказов для тех, кто был вне рынка труда в течение долгого периода, и для тех, далее, кто был исключен с этого рынка ввиду чрезвычайно низкого уровня навыков и умений, а также для тех, кто живет в неблагополучных регионах. Возможно, система общественных трудовых заказов не приносит прибыли, если говорить просто о соотношении затрат и расходов. Разумеется, она и не приносит. Но для тех, кто занят общественными работами, сам факт, что они полезные члены общества, а не живут на пособие, оказывается решающим для самооценки, и позже это сказывается на рынке труда. Конечно, мы знаем, что это только временное решение, и мы поэтому нацелены вывести как можно больше людей с выполнения общественных трудовых заказов на настоящий рынок рабочих мест, любыми доступными методами, — особенно на зимних школах переподготовки.

Наконец, я должен рассказать об одном из самых важных для нас элементов жизни, одном из ключевых устремлений правительства: это так называемая семейная политика. Как и другие страны — члены ОЭСР, Венгрия борется с проблемами старения общества, и перед лицом демографических вопросов и их давления на рынок труда мы не имеем возможности уклониться от этого вызова. Мы безоговорочно верим в семью и семейную политику. Это предмет для множества дискуссий, очень спорных. Иногда мы даже не можем понять, что именно стоит за некоторыми нашими инициативами. Но мы будем настаивать, что мы должны найти ответ на вызов, реализуя нашу семейную политику. За экономическими решениями стоят наши личные убеждения. Но должен признать, что наш подход к решению проблемы старения общества остается спорным. Однако мы продолжаем настаивать на нем, и я бы не хотел вовлекать иные аспекты и возможности решения проблемы, например в связи с мигрантами, потому что это упростило бы нам задачу. А те, у кого есть более простое решение, никогда не обратятся к более сложному. Исходить из ценности семьи — это более сложный путь. Однако, возможно, в долгосрочной перспективе он предпочтительнее для общества, нежели пользоваться внешней помощью.

Вот почему мы ввели посемейное налогообложение, предлагающее заметные налоговые преимущества многодетным работающим семьям. На практике те, у кого трое или больше детей, больше не платят в Венгрии индивидуальный налог на доходы. Другой элемент семейной политики состоит в том, что должен быть восстановлен баланс получаемых благ и ответственности. Этот пункт вызывает очень напряженные дискуссии. Английский язык, с его способностью выражать тонкие оттенки смысла, в таких случаях говорит о «культуре пособий» и «культуре привычной нищеты» (something-for-nothing culture), когда семьи решают жить только на социальное пособие, не беря на себя никаких социальных обязательств. В Венгрии это происходило довольно часто. Поэтому, кроме прочего, мы жестко привязали детские пособия к посещению детьми школ. Если дети не в школе, то никаких пособий. Ноль. Мы постарались в рамках одной системы связать между собой свободу, семейную политику и ответственность. И таким образом предоставить этим детям возможность улучшить свое будущее положение в обществе. Хочу сказать, что в Венгрии все дети старше трех лет должны посещать детский сад или школу, в случае если родители не обратились к местной администрации с просьбой освободить их от этого. Семьи с детьми в возрасте от трех до шести лет свободны не отправлять их в детский сад или школу, но нужно попросить об этом. Однако все остальные должны так делать. Поскольку у нас большое сообщество цыган, это важнейший момент нашей интеграционной политики. Так как если их не интегрировать в трехлетнем возрасте, не начать процесс уже в три года, то позже все станет гораздо труднее. Интеграционная политика Венгрии во многом основана именно на этом подходе. И в то же самое время я должен сказать, что все дети в детских садах получают бесплатное питание. Еще один важный и сложный момент — отношение нашей политической системы к бедным семьям. Я уверен, что сейчас мы уже способны объединить в одну систему интеграционную политику, семейную политику, образовательную политику и политику по отношению к бедным семьям; вероятно, такая система будет работать. С такими системами нужно время, чтобы понять, плодотворны они или нет. Но сейчас мы по крайней мере начали работать согласно этому подходу, и я думаю, что через два или три года мы сможем сказать, насколько он успешен.

Наконец, дамы и господа, чтобы со всем этим справиться, необходима политическая стабильность. Мы склонны забывать, что в современном мире политическая стабильность — это великая ценность. А также что политика — в рамках демократии — это постоянная борьба за лидерство. Иными словами, те, кто выигрывают демократическое состязание за лидерство, должны вести себя как лидеры. Этого от них ждут избиратели и граждане. В Венгрии правительство на парламентских выборах 2014 года получило большинство в две трети. Это произошло после серии радикальных преобразований, которые были не просто радикальными реформами, но внушительной программой обновления. Итак, после четырех лет очень брутальных, жестких реформ или обновления, после огромнейших дискуссий и противоречий, наше правительство опять смогло получить большинство в две трети на парламентских выборах. Это очень обнадеживающий и вдохновляющий знак для всех европейских лидеров. Если вы ничего не делаете, у вас меньше шансов выжить, чем если вы делаете пусть даже нечто жесткое, «брутальное». Людям Европы в данный момент больше всего необходимо лидерство, даже если люди переживают трудности в социальной сфере.

Подводя итог, после того как мы успешно справились с кризисом и направили экономику по пути роста, мы стоим перед лицом нового большого вызова: мы описываем его как «вызов погони за остальными». Столетиями венгерская история представляла собой стремление догнать удачливую западную половину Европы, к которой Венгрия всегда хотела принадлежать и принадлежала, но слишком часто в своей истории была искусственно отделена от нее войнами и оккупациями. Став частью Европейского союза, НАТО и ОЭСР, мы вновь получили в распоряжение все возможности для этого. Последний раз мы так приблизились к этой цели в последней трети XIX столетия. Любой, кто был в Будапеште и видел дома, оставленные нам в наследство этим временем, понимает, что это означает. Я действительно надеюсь, что мы теперь в начале нового периода сближения, и мы рассчитываем на профессиональные советы ОЭСР, нашего верного спутника в этом долгом пути последних двадцати лет.

Господин Генеральный секретарь, благодарю вас.

Источник: Website of the Hungarian Government

Комментарии