Историомор, или Трепанация памяти

Послевкусие поражения: политика борется с историей

Дебаты 22.05.2017 // 912

Голодомор и геноцид

Дрейфуя между якобы «европейским» и якобы «российским» полюсами, Украина переживает и пытается преодолеть не только экономический и политический кризисы, но и нечто даже более фундаментальное — родовой кризис идентичности. В Беловежском роддоме под рукой оказались только украинский язык, серьезная литература на нем и украинская советская государственность в том весьма выигрышном для Украины виде, в каком ее, в общесоюзных интересах, выстроила советская власть — с Крымом, Донбассом, Галицией, Северной Буковиной и Закарпатской Русью.

Тем более и тем более срочно (sic!) затребованными оказались исторические «скрепы» — по возможности широкая ретроспектива корней украинской незалежности и самостийности. Собственно исторические реалии тут помогали мало. Все гетьманы до единого, даже самые успешные и независимо от личной симпатии к жидомору, — не более чем вассалы и марионетки, отличавшиеся друг от друга только ориентацией в геополитическом силовом треугольнике «Россия — Польша — Турция» (впрочем, от попытки употребить на дело Мазепу не отказывались: проверяли, достаточно ли предательства России для глорификации не Швеции, а Украины). Все романовские коннотации (Малорóссия, Новорóссия!) — на фоне погубернского деления и строгой, в украинском случае, унитарности — просто резали слух. А украинская самостийность из лихолетья революции и Гражданской войны (что тебе киевская Украинская народная республика, что харьковская Украинская народная советская республика, что гетьманат Скоропадского, что петлюровская Директория) — в каждом своем проявлении, кроме разве что советской, уж слишком была геополитически несамостоятельна [1], уж чересчур хлипка и эфемерна («скоропадочна»), чтобы на нее всерьез и со славой опереться.

Но не говорить же спасибо Советскому Союзу!

И вот напряженный поиск идентичности привел находящихся у власти украинских «патриотов» (умеренных националистов, плотно подпираемых неумеренными) к двум перспективным историческим «скрепам» — великомученическому страданию от вражьих (читай: советских, российских) козней и героической борьбе с ними. И соответственно, к двум историко-географическим узлам — Голодомору и Бандере. Географическим потому, что рукотворного голода 1932–1933 годов не было на Западной Украине, а партизанского повстанчества УПА – ОУН не было вне Западной Украины. Да и самих Мельника с Бандерой и Шухевичем, сколько ни драй, а от коллаборационизма с немцами и кровавого антиполонизма и антисемитизма добела не отмыть [2].

Поэтому самые высокие на бирже национальных идей котировки и максимум всяческого внимания и почета достались именно Голодомору! [3]

Напомню, что приоритет инициации и заслуга серьезной, обеспеченной архивными данными разработки проблематики «раскрестьянивания» [4] 1929–1934 годов и массового голода 1932–1933 годов принадлежит нескольким ученым или научным коллективам: это прежде всего — еще с 1960-х годов — Виктор Данилов и его группа в широком смысле (включая Николая Ивницкого, Виктора Кондрашина, Елену Тюрину, Алексея Береловича и др.), Сергей Красильников и его группа (Наталья Аблажей и др.) и такие «одиночки», как Александр Бабенышев (Сергей Максудов) и Стэнли Уиткрофт. Данилов со товарищи и Уиткрофт опирались преимущественно на общесоюзные архивные источники, а Красильников со товарищи и Бабенышев — на региональные данные (соответственно, на западносибирские и западнороссийские, из так называемого трофейного «Смоленского архива»).

Правда, никаких коммеморативных шагов или инициатив вроде создания Музея раскрестьянивания или памятника его жертвам в исторически корректном контексте общесоюзной катастрофы в постсоветской России не возникло. Зато оказавшуюся таким образом «бесхозной» память об этом преступлении с энтузиазмом подхватили во Львове и Киеве. Для этого, правда, пришлось учинить явлению двойное обрезание — тематическое (ограничившись одним только голодом 1932–1933 годов и его жертвами) и географическое (ограничившись Украинской ССР и регионами РСФСР — Ростовская область, Краснодарский край — с высокой долей украинцев в этнической структуре). Только в таком обрезанном виде можно было попробовать общесоюзную трагедию выдать и за чисто украинский феномен — и за «геноцид» (пользуясь удобной расплывчатостью этого понятия).

Тут историю от политики ничем не оторвать.

Политическое бытование понятия «Голодомор», рожденного в среде украинской эмиграции в Канаде, в украинском официозе началось в 1993 году, когда его перенял президент Кравчук в указе «О мероприятиях в связи с 60-летием голодомора в Украине». В 1998 году президент Кучма установил официальную мемориальную дату (последняя суббота ноября) для отмечания «Дня памяти жертв Голодоморов» (или «Дня памяти жертв Голодомора и политических репрессий»), а в 2003 году президент Ющенко и парламент утвердили официальную его интерпретацию как «геноцид украинского народа».

В отношении к этому тезису я солидарен с Александром Бабенышевым, который, узнав о проекте украинского закона о Голодоморе, тут же заранее и наперед его злостно нарушил, предложив себя украинскому правосудию в качестве ответчика:

«Можно ли называть случившееся геноцидом? // Факт голода, замалчивавшийся советской властью и отрицавшийся некоторыми западными учеными, сегодня ни у кого не вызывает сомнения. Также бесспорно, что голод был прямым следствием политических действий правительства СССР. В первую очередь коллективизации. Отобрав у крестьян землю и скот, государство уничтожило заинтересованность сельского жителя в результатах труда и тем самым резко снизило уровень производства. При этом власть получила монопольное право распоряжаться всей сельскохозяйственной продукцией. // В этом страшном новом мире не существовало никаких обязательств государства перед сельским жителем. <…> Период 1931–33 годов был столкновением этих чудовищных правил и не готового им подчиниться селянства. Голод был кульминацией этой борьбы. Осознав, что сопротивление ведет к неминуемой гибели, сельский житель сдался. // В этой неравной битве правительством были изданы десятки законов и распоряжений, которые демонстрируют не только желание получить свою долю урожая, но и намерение наказать крестьянина, нанести ему чувствительный ущерб. Была запрещена торговля хлебом и зерном на рынках в областях, не выполнивших государственный план сдачи зерна. <…> // Эти чудовищные приказы, очевидно, могут быть названы актами геноцида крестьянства, поскольку принимавшие их руководители знали, что их реализация приведет к гибели множества людей. Но невозможно согласиться с тем, что жертвами их были люди только одной национальности или граждане одной республики. В Украине под их действие равно подпадали и украинцы, и русские, и евреи, и болгары. Большие потери понесло население Крыма, не входившего тогда в состав УССР. // А украинская Донецкая область находилась в самой высокой категории снабжения, куда, кроме нее, входили только Москва и Ленинград. <…> // Сильно пострадали от голода Ростовская область, Ставропольский и Краснодарский края, Среднее и Нижнее Поволжье, и Казахстан, где была в это время запрещена хлебная торговля. В то же время 23 января 1933 года был снят запрет с колхозной торговли хлебом в Киевской и Винницкой областях, выполнивших план хлебозаготовок. Таким образом, ни Украину, ни собственно украинцев нельзя выделить как отдельный объект геноцида. Они страдали так же, как и многие другие сельские и городские жители СССР, в одних случаях намного больше, в других — меньше» [5].


Закон о Голодоморе

Своего апофеоза политика выкручивания у Клио крыльев достигла в конце ноября 2008 года, когда на Украине — в год 75-летия Голодомора — отмечался День памяти жертв политических репрессий и Голодомора.

28 ноября 2006 года, после того, как Верховная рада приняла закон № 376-V «О Голодоморе 1932–1933 в Украине» [6], его подписал президент Украины Виктор Ющенко. Подписывая, он заменил в нем «геноцид украинской нации» на «геноцид украинского народа» и исключил в последний момент норму об уголовной ответственности за отрицание Голодомора [7]. И закон вступил в силу в тот же день.

В нем всего пять статей, процитируем первые две:

1) «Голодомор 1932–1933 годов в Украине является геноцидом Украинского народа» и 2) «Публичное отрицание Голодомора 1932–1933 годов в Украине признается надругательством над памятью миллионов жертв Голодомора, унижением достоинства Украинского народа и является противоправным» [8].

Но самое интересное не в этом. В преамбуле утверждается, что «Голодомор признается актом геноцида Украинского народа как следствие умышленных действий тоталитарного репрессивного сталинского режима, направленных на массовое уничтожение части украинского и других народов (выделено мной. — П.П.) бывшего СССР».

Из первой же статьи эти «другие народы» выпали. Насколько принципиален этот нюанс, можно не объяснять.

Никакого правоприменения статья 2 не получила, а сама процедура, по которой должно осуществляться наказание за противоправие, не установлена.

Странно, потому что желающие испытать его строгость на своей шкуре давно есть. Тот же Александр Бабенышев, например:

«Насколько я знаю, господа депутаты, вы предусмотрели наказание за несогласие с вашим постановлением. Я принимаю ваш вызов. Я публично заявляю, что вы ошибаетесь, что чудовищный голод 1931–33 годов не был ни геноцидом украинцев, ни геноцидом жителей Украины. Я не боюсь вашего суда, как никогда не боялся законов и неправедных судов советской власти.

И я обвиняю вас. От имени жертв голода, с которыми я нерасторжимо связан вот уже несколько десятилетий, я обвиняю вас в том, что 15 лет назад вы не приняли закона о помощи жертвам коллективизации и голода — тогда их было в стране еще несколько миллионов. // Я обвиняю вас в том, что вы не организовали в то время серьезного научного изучения коллективизации и голода. // Я обвиняю вас в некомпетентности, безответственности и неуважении к этой страшной трагедии, в поспешном и бездумном принятии закона, который будет способствовать не восстановлению исторической истины и справедливости, а розни между людьми и народами» [1].

Но ни на любезное предложение А. Бабенышева, грубо нарушающего этот закон своим аргументированным несогласием [10], ни на его встречные обвинения украинское правосудие почему-то не ответило.

И хотя ООН, ПАСЕ, ЮНЕСКО и Европарламент не признают Голодомор геноцидом, да еще исключительно украинского народа, но многие субъекты международного права это признали!

А так все логично: если называть Украиной все, куда ступала нога украинца, то Украина, конечно же, глобус, а голодомор — холокост. Логично, но даже не географично, отчего украинский разговор о голодоморе — это всегда и одновременно разговор и об историоморе.


Примечания

1. Принцип геополитического треугольника сохранился, но его «углами» теперь являлись Антанта, Германия и Россия, теперь уж Советская.
2. Но такие попытки встречаются. В частности, говорится, что в рядах ОУН имелись и… евреи! Но не отмечается, что все-таки не в рядах, а на службе, причем на службе насильственной. То есть не евреи как нация, а изнасилованные «полезные евреи» как функция.
3. Сам этот термин, сконструированный украинской эмиграцией в Канаде, по-своему гениален. Долгое время он пребывал в полулетаргии невостребованности, но и в своей первоначальной ипостаси он не обязательно подразумевал именно украинскую исключительность.
4. Термин, предложенный С. Красильниковым взамен «раскулачивания».
5. Бабенышев А. Воссоздание памяти. Был ли голод 1932–1933 гг. на Украине геноцидом? // Московские новости. 2006. Декабрь. Полный текст см. на сайте А. Бабенышева: http://maksudovsergei.com/index.php/kollektivizasiya/golodukraina
6. Против выступила Партия регионов, предлагавшая, в частности, признать Голодомор преступлением против всех народов СССР, а не конкретно против украинцев.
7. На стадии законопроекта предусматривалось наказание за такое отрицание в виде штрафа от ста до трехсот не облагаемых налогом минимумов доходов граждан или двух лет заключения; если же эти действия совершены госслужащим или повторно, то предусмотрено четыре года тюрьмы.
8. Ведомости Верховной рады Украины. 2006. № 50. С. 504. См. в Сети: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/37616; а также: http://uazakon.ru/zakon/zakon-o-golodomore.html
9. См. на сайте А. Бабенышева: http://maksudovsergei.com/index.php/kollektivizasiya/golodukraina
10. См. в Сети: http://maksudovsergei.com/index.php/kollektivizasiya/golodukraina

Источник: Полян П.М. Историомор, или Трепанация памяти. Москва: АСТ, 2016. С. 104–111.

Комментарии