Библиотечный самиздат

Самиздатское требование «правды» формировалось на основе специфического отношения к чтению, а не только письму, определенного представления об информационных составляющих движения. Елена Струкова — о системах информации в самиздатских кругах.

Карта памяти17.09.2012 // 859

Первые ассоциации, возникающие при слове «самиздат», — антисоветская литература и диссиденты. Но вопреки распространенному мнению, большая часть произведений, составлявших советский самиздат, — это не литература, изъятая из книжных магазинов и библиотек, согласно спискам Главлита.

В самиздате распространялись и те произведения, которые невозможно было купить в советских книжных магазинах: в том числе книги авторов, которые не издавались в Советском Союзе или издавались мизерными тиражами, зарубежная литература, произведения, которые не публиковались в СССР после 20-х годов (сочинения русских и западноевропейских философов, поэзия Серебряного века, произведения писателей-эмигрантов первой волны — список этот можно продолжить).

Именно за такой литературой и обращался инакомыслящий читатель в библиотеку. И такую литературу, приложив определенные усилия, можно было найти в фондах крупных библиотек: «Ленинки», «Салтыковки», «Исторички», ИНИОНа (ФБОН) и других.

Впрочем, популярностью у таких инакомыслящих читателей пользовались и работы классиков марксизма-ленинизма, которые без труда можно было получить в читальном зале любой библиотеки.

«Чтобы разобраться, в чем ошибка, нужно начать с первоисточников. И я решила прочитать Ленина от корки до корки… В ту пору я и предположить не могла, что люди, которые так много будут значить в моей жизни, — Анатолий Марченко, Юрий Орлов, Петр Григоренко, — также относят начало своего инакомыслия к тому моменту, когда они перевернули первую страницу первого тома собрания сочинений Ленина…» [1], — пишет в книге «Поколение оттепели» Людмила Алексеева.

Владимир Буковский более критичен в своих воспоминаниях: «Я жаждал правды и, естественно, начал читать все подряд, что ни попадалось. Конечно же, одним из первых попался мне в моих потемках Владимир Ильич Ленин. Ах, дорогой наш Ильич, скольких он завел в потемки, скольким дал оправдание их преступлений! Мне же он дал свет. Воистину зажглась в моих отчаянных сумерках лампочка Ильича» [2].

О том, как пытались найти в произведениях В. Ленина и К. Маркса «настоящий марксизм-ленинизм», вспоминали многие участники движения инакомыслящих в 1960–70 годы. Внимательно изучались документы КПСС (стенограммы съездов, протоколы заседаний), газеты «Правда» и «Известия», исследования по истории КПСС. «Находки книгочеев были различны: одни убеждались, что партия исказила ленинское учение, другие уличали самого вождя. Но неизбежность результатов — протест против окружающей действительности…» [3] — писали П. Вайль и А. Генис.

История, рассказанная В. Игруновым, происходила в Одесской научной библиотеке. «Осенью 68-го года я женился. Это была довольно романтическая история из тех, которые неважно кончаются. Я впервые по уши влюбился в девушку, которая, в свою очередь, влюбилась в меня. В октябре 68-го она приехала в Одессу, чтобы остаться со мной навсегда. Я был счастлив. Правда, моих представлений не разделяли родители — и мы со Светланой оказались на улице…

….К тому времени я оставил работу — крушение пражского эксперимента возлагало на мои плечи обязанность написать книгу, в которой предстояло изложить мое видение исторических корней российского социализма и теоретические основания реформы советского строя. Я чувствовал себя едва ли не мессией…

…Моя аргументация должна была быть безупречна. Мы ходили в публичную библиотеку и изучали историю социализма. Я грыз Пёльмана, Светлана штудировала Тураева. Мне предстояло читать Мора, ей — Уайльда. Надо было раздобыть Бердяева и законспектировать Бернштейна» [4].

Иногда для того чтобы получить желаемую книгу, нужно было приложить определенные усилия. Бдительные библиотечные работники, согласно указаниям, поступавшим от вышестоящего начальства, изымали карточки из читательских каталогов, или читатель обязан был принести отношение с работы или с места обучения, зачем ему та или иная книга.

Но любознательному читателю такие преграды не страшны. Вспоминает участник распространения самиздата в Одессе Анатолий Катчук: «Нужно было, например, раздобыть какую-то книгу. Мы знали о ее существовании. Горьковская библиотека была основным фондом литературы в Одессе. Но матерые библиотекари не выдавали то, что нам надо. Законники там такие сидели, которые по каким-то циркулярам, им известным, знали, что выдавать и что не выдавать. А мы их обманывали. Предположим, зная, что во втором отделе, где философия, или шестом отделе, я уже не помню, где искусствоведение, есть ТА книга — ведь в генеральном каталоге можно ее было обнаружить. И мы заказывали десяток книг, которые по шифру рядом стояли, и библиотекарша не успевала сообразить» [5].

О своем опыте получения желаемых книг из фондов библиотек свидетельствует Владимир Осипов, участник чтений у памятника В. Маяковскому, редактор самиздатского журнала «Вече»:

— Но где вы брали Ницше?

— В «Ленинке» и в «Историчке». Иногда мне его не давали, говорили: «Вы знаете, какой это мыслитель? На его идеи опирались фашисты». Тогда я находил издание, где его фамилия была написана Нитуше, — и получал… Читал, конечно, не только Ницше. Но даже Платон воспринимался тогда антисоветски — так уж голова повернулась… [6]

Безусловно, книги из фондов библиотек копировались и распространялись в самиздате. В Одессе это происходило следующим образом: «Один человек оставался в библиотеке: предположим, я сидел целый день, а [другой] с этой книгой выходил. А рядом были друзья, квартира, где маленькое такое было приспособление, каркасик, на котором крепилась фотокамера, и книга отснималась. И все — и вечером эта книжка возвращалась. И дальше она уже в виде фотокопий радостно шла в обращение, в продажу» [7].

Копии книг из фондов Ленинской библиотеки были широко распространены в самиздате. В 1979 году в Феодосии на обыске у активистов крымско-татарского движения А.М. Короткой и Р.М. Музафарова среди прочих материалов были изъяты книги по истории крымских татар и нелегально сделанные копии книг из «Ленинки» [8].

23 мая 1984 года за нелегальное изготовление и распространение книг был осужден оператор отдела микрофотокопирования Ленинской библиотеки Виталий Чеверев. Согласно приговору, обвиняемый, «используя служебное оборудование… в помещении библиотеки и дома изготавливал фотокопии тамиздата и их распространял. Среди авторов — А.И. Солженицын, А.А. Зиновьев, В.Н. Чалидзе» [9].

Начиная с середины 1950-х годов библиотеки становились центром общения молодежи. В книге «Поколение оттепели» Людмила Алексеева рассказывает о жарких политических дискуссиях, которые проходили в этой знаменитой курилке «Ленинки»:

В подвальном этаже Ленинской библиотеки в курительной комнате всегда крутился народ. В любое время там можно было застать человек десять — двенадцать, главным образом мужчин. Стены там были какого-то особенно ядовитого желтого цвета, потолок почернел от дыма, а пепельницы всегда переполнены…

…По средам, когда выходила «Литературная газета», народу собиралось больше, иногда делились на две-три группы — каждая в своем углу. Раз в месяц выходил «Новый мир», и народу собиралось еще больше. В каждом номере появлялись смелые публикации, и было что обсудить. Обычно я заглядывала в курилку на часок, два-три раза в неделю [10].

Страницы истории советского самиздата неразрывно связаны с поисками диссидентов в библиотеках. Несмотря на то что библиотеки, по замыслу советских чиновников, являлись учреждениями идеологическими, пропагандирующими советский образ жизни и коммунистическую идеологию, они были важными информационными центрами для советской инакомыслящей интеллигенции.

 

Примечания

1. Алексеева Л.М. Поколение оттепели. М.: Захаров, 2006. С. 73–74.
2. Буковский В.И. Возвращается ветер. М.: Захаров, 2007. С. 97.
3. Вайль П., Генис А. Кто виноват? Диссидентство: фрагмент из книги «60-е: Миф о застое». Л.: Лениздат, 1991. С. 370–371.
4. Комментарий Вячеслава Игрунова по поводу рассказа Игоря Розова // Игрунов Вячеслав Владимирович: Персональный сайт. http://www.igrunov.ru/cv/vchk-cv-memotalks/memories/vchk-cv-memotalks-memo-of_rozov.html
5. Анатолий Катчук о своем диссидентском опыте // Игрунов Вячеслав Владимирович: Персональный сайт. http://www.igrunov.ru/cv/odessa/dissident_od/samizdat/1129803804.html
6. См.: Поликовская Л.В. Мы предчувствие, предтеча… Площадь Маяковского, 1958–1965. М.: Звенья, 1997. С. 173–174.
7. Анатолий Катчук // Ibid.
8. Хроника текущих событий. № 53 (1 авг. 1979 г.). http://memo.ru/history/diss/chr/
9. Приговоры по политическим делам в СССР. Вып. 14. М., 1993. С. 11–15.
10. Алексеева. Ibid. С. 74.

 

Комментарии