Где больше демократии, в Китае или в России?

Нервное сплетение каждого авторитарного режима — его эффективность. Но время «институциональных» замеров демократичности уходит в прошлое, как и прежние авторитарные демократии.

Политика20.03.2013 // 2 796
© Richard Fisher

Спрашивать «Где больше демократии, в Китае или в России?» во многом то же самое, что спрашивать «В ком больше женственности, в Сильвестре Сталлоне или Арнольде Шварценеггере?» Мы можем долго сравнивать размеры мышц и можем долго размышлять о том, у кого душа более нежная, но Россия и Китай по сути — два недемократических государства. Средний китаец или средний русский, может быть, сегодня богаче и свободнее, чем когда бы то ни было раньше; но ни та, ни другая страна не удовлетворяет минимальному определению демократии — наличие конкуренции на выборах, результат которых неизвестен заранее.

Конечно, эти страны не миновали общих тенденций демократизации и глобализации. Если в прошлом недемократические режимы могли опираться на монархическую власть или на идеологию, то теперь право на власть можно заявлять, только если уже есть народная поддержка. Принуждение перестало быть главной логикой выживания российского и китайского режима.

Итогом «демократизации» должно быть усиление влияния народа, в частности, возрастающая роль технологий и коммуникации в глобализующемся обществе. Как бы ни старались недемократические страны, они не могут воспрепятствовать людям пользоваться Интернетом, поддерживать международные связи, путешествовать и получать информацию со всего мира.

К этим общим тенденциям прибавился еще один фактор — финансовый кризис. Когда экономические трудности только начинались, одни аналитики предсказывали, что перемены приведут к дестабилизации в формирующихся демократиях, другие говорили, что кризиса не выдержит ни один авторитарный режим.

Но произошло нечто более сложное — размывание границы между «демократией» и «авторитаризмом».

Системы России и Китая далеки от того, чтобы составить альтернативу «эпохе» демократизации, но они, по сути, смогли к ней приспособиться. Говоря в самом общем смысле, Россия — мнимая демократия, как и Китай — мнимый коммунизм.

 

Два великих ловкача

На переломе 1989–1991 годов коммунистическое руководство, как в СССР, так и в Китае, поняло, что коммунизм стал нежизнеспособной системой. Но они по-разному понимали, в чем изъян каждой из систем. В СССР М.С. Горбачев полагал, что сами по себе социалистические идеи хороши, а неудовлетворительно то, что коммунистическая партия утратила способность мобилизовать общество и задавать энергию его развития. Горбачевская идея социальных преобразований означала отказ от партийной монополии и создание государства политической конкуренции западного типа. Китайская коммунистическая партия мыслила по-другому. Китайские коммунисты уверились, что в коммунизме ложны сами коммунистические и социалистические идеи, особенно в экономическом плане, но при этом благотворна сама коммунистическая партия — ее способность держать общество под контролем. Поэтому китайцы делали все, чтобы сохранить инфраструктуру власти без изменений.

Как выглядят эти режимы сегодня? Российский режим, если смотреть на него со стороны, похож как демократию. Он пользуется демократической Конституцией, осуществляет выборы, имеет многопартийную политическую систему, ряд свободных медиа и никогда не направлял танки против массовых протестов. Если бы пришелец, имеющий степень по политологии, пришвартовался бы в России, он скорее всего счел бы, что это демократическая страна. А Китай не покажется демократией и нашему инопланетному другу. Перед нами, по всей видимости, классический коммунистический режим. Как замечает Ричард МакГрегор в своей книге «Партия», «Пекин сохраняет в огромном числе свойства коммунистических режимов ХХ столетия. Партия в Китае продолжает искоренять и уничтожать политических недругов, попирать независимость судов, прессы, ограничивает религию и гражданское общество, расширяет сеть служб безопасности и отправляет диссидентов в трудовые лагеря».

На уровне институционального дизайна в Китае с 1989 года мало что поменялось, тогда как в России изменялось все. Но, парадоксальным образом, имитация демократических институтов в России привела к установлению неэффективного политического режима, утратившего действительную динамику: принятие решений в нем отличается низким качеством. Китайский режим, по всеобщему признанию, гораздо эффективнее российского: качество принятия решений там гораздо лучше. В целом Китай оказывается и демократичнее России: китайские власти куда лучше умеют учиться на своих ошибках. Китайское руководство преуспевает в усвоении ключевых моментов демократии, сохраняя коммунистическую инфраструктуру власти.

 

Пять причин, по которым Китай демократичнее России

Смена власти

В России есть выборы, но нет смены власти. За два десятилетия после падения коммунизма президент ни разу не проигрывал на выборах. Поэтому выборы там нужны не для того, чтобы обеспечить смену власти, но чтобы ее не допустить. В Китае, конечно, оппозиция также не имеет никаких шансов выиграть выборы. Но, с другой стороны, китайские лидеры не находятся у власти более десяти лет, после них автоматически выбирается новый партийный лидер и президент. Иначе говоря, если в российской системе выборы — способ легитимировать отсутствие ротации, то институциональная структура Компартии Китая просто рассчитана на наличие смены власти. Конечно, эти режимы одинаково не допускают политической конкуренции. Но китайское руководство понимает, что лидеров надо время от времени менять, иначе это обернется крупными проблемами. Китайская система, основанная на принципе коллективного лидерства, не допускает появления персонализованного авторитаризма и включает в себя гораздо больше сдержек и противовесов. В противоположность России, Китай не помешан на выборе «преемника»: партия обеспечивает ясные механизмы преемства.

Связь с народом

Недемократические режимы имеют по определению нарушенные механизмы обратной связи. Мониторинги и рейтинговые опросы общественного мнения не могут заменить собой информацию, исходящую от людей при свободной конкуренции на выборах. Демократические выборы — не только возможность отобрать подходящих лидеров, но также и наиболее прямой способ узнать чаяния народа.

Между Китаем и Россией есть важное различие и по обеспечению «связи с народом». Китайское правительство не криминализует протест рабочих. Конфликты на производстве, как правило, обращенные против местного начальства либо руководства предприятия, не считаются опасными для правящей партии. Каждый год проходят сотни тысяч забастовок, и они стали важным источником достоверной информации о жизни людей. Когда люди выходят протестовать, это говорит об их позиции больше, чем любые рейтинги, — не только потому что протесты проходят открыто, а потому что протестующие оспаривают способность местных лидеров улаживать конфликты. В России, которая считается более демократической системой, мы не увидим забастовок, потому что цена протестов для дальнейших трудовых отношений оказывается слишком велика. Российские срежиссированные «выборы» — слишком слабый тест, не позволяющий судить ни о настроениях среди людей, ни о способности местных лидеров учитывать их настроения.

Терпимость к оппозиции и к несогласию

Демократизм решений зависит от того, насколько приветствуется различие взглядов и как принимается взаимное несогласие. Здесь вскрывается еще одна точка расхождения между Россией и Китаем. В России, разумеется, терпимость к организованной оппозиции куда больше. Хотя сейчас происходит затягивание гаек, но можно зарегистрировать партию, можно выйти на улицы с протестом, можно призвать Путина «уйти в отставку». Китайский режим в этом отношении суровее и нетерпимее. Но тогда как Кремль в общем смысле «терпит» оппозицию, он никогда не прислушивается к ней. Кремль не допустит ни малейшего разногласия по политическим вопросам, и чиновники правительства не склонны отстаивать предложения, вносимые оппозицией.

Хотя китайская система стоит гораздо ближе к классическому авторитаризму и коммунизму, решения в ней принимаются более качественные и с учетом большего числа мнений. В России, если вы разойдетесь во мнениях с властной элитой, вам укажут, что это элементарное расхождение экономических интересов. Тогда как при коллективном лидерстве в Китае различие во взглядах законно.

Тест на лояльность в Китае требуется только тогда, когда коммунистическая партия уже приняла некое решение. Тест на лояльность в России требуется сразу после того, как президент внес некое предложение.

А общее ощущение оптимизма и подъема позволяет Китаю с большей терпимостью относиться к политическим разногласиям.

Рекрутирование элит

Наиболее интересный пункт сравнения двух политических систем — способы рекрутирования элит. Откуда приходят люди, которые занимают самые важные позиции в государстве, в ведущих отраслях промышленности? Исследование, проведенное журналом «Русский репортер» в конце 2011 года, вскрыло ряд интересных фактов. Прежде всего, большая часть российской элиты — выпускники Московского или Санкт-Петербургского университетов. Во-вторых, никто из занимающих 300 верхних позиций во власти и управлении не выходец с Дальнего Востока. И, наконец, решающим фактором, обеспечившим принадлежность к элите, оказывается знакомство с В.В. Путиным еще до того, как он стал президентом. Короче говоря, Россия управляется кругом друзей. Это ни в коем случае не меритократическая система: большая часть из этих людей не делали собственной карьеры, они просто включались в правящие группы.

Китайская компартия функционировала иначе. Для нее важно действовать в разных слоях общества, чтобы сделать всю систему достаточно меритократической. Если ты несколько циничен и умеешь добиваться своих целей, если ты хочешь зарабатывать — коммунистическая партия открыта для тебя.

Коммунистическая партия — приводной ремень рекрутирования и социализации элит, и само китайское руководство много вкладывает в усиление региональных представительств, в переназначение кадров на новые фронты работ.

Эксперимент в политике

Последний пункт сравнения двух систем — различия Китая и России во взгляде на экспериментальную природу политики. Китайские политические и экономические реформы организуются вокруг экспериментов с различными моделями в разных регионах с целью понять, что лучше всего сработает на интересы управления. В России все иначе: слово «эксперимент» вызовет недоверие и употребляется почти как ругательство. Построение «управляемого государства» идет без всяких предварительных экспериментов.

 

Что все это означает?

В целом если мы некогда проводили замеры демократий с оглядкой на институты, то теперь нам нужно ставить вопрос, как эти институты функционируют. Выглядят ли эти системы демократиями? Возможны ли демократии-фальшивки? Россия — блестящий пример последнего, заставляющий нас размышлять. Россия украшается демократическим фасадом, но за ним процветают все типы недемократических практик. Китай — другая страна, авторитарная и сурово бескомпромиссная. Но сам прессинг системы, различие идей трансформации, равно как и участие страны в мировой политике, делают ее политические практики более открытыми, чем можно заключить из особенностей ее формальных институтов.

О природе любого политического режима говорит степень его готовности к исправлению допущенных ошибок; способность меняться и подотчетность обществу — сердцевина всех демократических завоеваний. Но в Кремле многие уверены в обратном: излишняя демократизация привела к появлению проблем с новой государственностью. Многие в Кремле с завистью смотрят на «подлинный» китайский авторитаризм. Но на деле во многих своих практиках Китай демократичнее России; система принятия решений в Китае, без сомнения, превосходит русскую. В последние два десятилетия Китай наращивал «систему дееспособности», тогда как Россия была чрезмерно занята утаиванием своей неэффективности. Западным аналитикам, которые пытаются разобраться с различиями в поведении новых авторитаризмов, полезно заглядывать чуть дальше фасадов формального институционального дизайна.

Источник: OpenDemocracy

Комментарии