Зарисовки

Информация из первых уст от Елены Трубиной. Продолжаем серию заметок гуманитариев.

Профессора04.09.2013 // 154
© Adam Groffman

Таким, на лужайке во дворе Королевского географического общества, был ланч британских географов на ежегодной трехдневной конференции. Какой чудесный стоял шум! А какой шум стоял около паба, куда часов в семь вечера приползали усталые, но довольные участники — сотнями… В пяти минутах от этой лужайки — Альберт-холл, музеи дизайна, науки и естественной истории, а также Имперский колледж, в аудиториях которого тоже шли наши заседания. Всего было около полутора тысяч участников (треть — зарубежных), и больше половины — молодежь. Из России была, судя по списку участников, только я. Коллеги из Лондонской школы экономики, где сильный и прогрессивный факультет географии, пригласили выступить на панели «Мега-события в странах глобального Юга», где еще были участники из Китая и Англии, Канады и Бразилии. Мое «концептуальное» выступление поставили первым — очень ответственно (и лестно :)). Параллельно с нашими шли панели, посвященные наследию Лондонской олимпиады – 2012. Народу и к ним, и к нам пришло гораздо больше, чем на просто урбанистические панели, где нередко, скажем, планировщик из Дохи рассказывал лишь другому докладчику и несчастному организатору панели, чего именно у них там, в Дохе, сейчас развивается, а немецкий специалист по «периферизации» убеждал, что она обратима. Этот скромный личный успех, возможно, предопределил некоторую благостность восприятия, но услышанное за эти три дня на пятнадцати, примерно, панелях и лекциях хочется как-то распространять. Во-первых, несмотря на очевидное неолиберальное (да и просто административное) давление, профессиональное сообщество ему успешно сопротивляется. Сопротивляется за счет крепких горизонтальных связей, осязаемости репутаций, деятельной иронии по отношению к начальникам. Много партнерств и групп, возникших из интереса к работе друг друга, разумеется, и с коллегами по ту сторону Ла-Манша. Это сопротивление выражается в спокойном преследовании своих профессиональных интересов под (пижонским, конечно) девизом “We don’t want to have an impact” («импакт», для тех, кто не в курсе, — главная сегодня «кричалка»: «результативностью» и «влиянием» нужно оправдывать то, чем занимается и журнал, и ученый).

Кстати, было несколько интересных панелей по анархизму. Я почти не почувствовала столь знакомой по родным академическим пенатам и поощряемой администраторами суетливой готовности продать какую угодно «экспертизу», чтобы получить хоть какие-то деньги. О cвязи капитализма и земли ли идет речь, или о связи звука и пространства (очень много было интересных докладов по «трем А»: аффект, атмосфера, а(э)мбиэнс), люди ищут инструменты толкового описания и анализа — и находят заинтересованную аудиторию! Надо было видеть, с какой нежностью французский архитектор цитировал Клиффорда Гирца, его теорию насыщенных описаний. Во-вторых, несмотря на дисциплинарные границы, очень высока культура концептуальной работы, которая обретается за счет чтения философских текстов. Один из главных источников вдохновения — Жиль Делез. В «Различии и повторении» ищет, чертыхаясь от сложности, инсайты популярный урбанист Дженнифер Робинсон, работая над масштабным проектом разработки новой методологии сравнения; к «детерриториализации», различению «микро» и «макро», «стратификации» и прочему обращались как к общему референтному полю многие. Конечно, и Латур, и Де Ланда, и Лефевр, и Беньямин, и Меяссу (критика разделения онтического труда ученых и онтологического — мыслителей, т.е. спекулятивного владения наукой со стороны философии) тоже привлекаются. В-третьих, точками кристаллизации признания давно уже стали журналы. Если у нас — спасибо ВАК и реформе образования — есть либо журналы-диссиденты, публикация в которых «импакта» иметь не будет, либо всем известный нафталин, и если журналы сами по себе работают с публикой на книжных ярмарках, там приглашение престижным журналом известного ученого выступить с лекцией на профессиональной конференции — знак высочайшего признания. Так, марксистский журнал Antipode позвал вообще у нас неизвестного Брюса Брауна, а Progress for Human Geography — упомянутую Робинсон.

Репутации подтверждались прямо по ходу конференции: сильная гендерная фракция предложила собравшимся назвать тех женщин-географов, что особенно сильно их вдохновили и повлияли на карьеру. Открытки с ответами были тут же прикреплены на стенде — очень трогательно и вдохновляюще. А «матриархам» — Дорин Мэйси и Линде Макдауэлл — были посвящены отдельные события (о работах первой уже есть толкующая их книга статей). Наконец, в-четвертых, порадовало невероятно большое тематическое и дисциплинарное разнообразие: есть географии миграции и труда, канализации и оккультных наук, травмы и знания, в каждой из которых — свои лидеры и своя амбициозная молодежь. Когда, в завершение дискуссии, посвященной психопространственным проблемам (psychospatial) и нейронауке, один из участников стал рассуждать о том, чем могут быть полезны друг другу социология сна и география детства, я даже немного пригорюнилась: очарованность геополитическими фантазиями в наших осинах (то, что часто за географию и сходит) не сулит появления ничего похожего на географию детства (и да, я понимаю, что кто-то посетует: «Нам бы ваши заботы»). В то же время у нас ведь многие интересуются пространством и городами. По-моему, если этот интерес еще и академический, есть смысл сходить вот сюда, где почти каждый найдет что-то для себя интересное, прогуглить авторов и найти их тексты. Толк точно будет.

Комментарии