Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника

Критические эссе историка Дементьева: личный проект на Gefter.ru

Профессора09.10.2015 // 1 087
© Flickr / Jeremy Sutcliffe

Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника (1394) / Изд. подг. И.А. Настенко; пер. с латинского яз. и коммент. Н.Н. Малишевского. – М.: СПСЛ — Русская панорама, 2014. – 256 с.

На протяжении десятилетий в нашей стране непредвзято изучать историю Тевтонского ордена было трудно. Хотя в последнее время ситуация изменилась к лучшему, качественных переводов важнейших источников по этой теме по-прежнему недостает. В 2014 году при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям была издана «Новая прусская хроника» Виганда из Марбурга — «первый полный перевод на русский язык», латинский текст и ряд приложений. Публикацию подготовил главный редактор издательского дома «Русская панорама» И.А. Настенко, перевод осуществил белорусский политолог Н.Н. Малишевский. Высокий полиграфический уровень издания, увы, резко контрастирует с очень низким качеством перевода и научно-справочного аппарата, сопровождающего книгу, которая адресована «широкому кругу любителей истории» (аннотация).

Роль этого источника по истории Пруссии, Великого княжества Литовского и Польши XIV века трудно переоценить. В сочинении герольда Тевтонского ордена наряду с подробным изложением событий содержатся многочисленные характеристики средневековых реалий — от деталей быта до нюансов рыцарской культуры. Рифмованный оригинал хроники, написанной на средневерхненемецком языке, сохранился лишь в нескольких фрагментах. Исследователи вынуждены пользоваться прозаическим переводом на латынь, сделанным для польского историка Яна Длугоша. Латинский вариант (который, как стало понятно со временем, не вполне отвечает оригиналу) был вместе с польским переводом опубликован в Познани в 1842 году Йоганнесом Фойгтом и Эдвардом Рачиньским. Среди последующих изданий выделяется 450-страничный перевод на литовский язык с комментариями, выполненными на современном научном уровне [1]. Поэтому сегодня задача представить русскоязычному читателю хронику Виганда предъявляет очень высокие требования к квалификации переводчика: нужно читать тексты на латинском и средневерхненемецком, иметь представление о результатах работы литовских, польских и немецких медиевистов.

В отечественной традиции академического перевода средневековых источников есть бесспорные достижения — по орденской тематике образцом профессионализма остается «Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга, подготовленная В.И. Матузовой и изданная в 1997 году издательством «Ладомир». К сожалению, требования к адекватности лексического выбора, тщательности редактирования, обоснованности комментариев, унификации имен собственных, стилистике выдерживаются сегодня далеко не всегда. Перевод «Хроники» Виганда принадлежит к худшим примерам научного книгоиздания.

Во-первых, вызывает сомнения то, что читателям представлен «перевод с латинского языка». Многочисленные полонизмы в тексте говорят о том, что переводчик пользовался прежде всего польским переводом: например, магистр Вернер «выходил из каплицы» (с. 26); в польском переводе — «wychodzil z kaplicy» (s. 35) [2], в оригинале — «exiret capellam» (c. 141), т.е. из капеллы или из часовни (эти слова в русском языке не совсем совпадают по значению). Об особенностях манеры работы с источником красноречиво говорит такой пассаж: магистр Лютер фон Брауншвейг отправляет, согласно русскому переводу, «посланцев своих ко всем алеманам» (c. 26). Примечание дословно гласит: «Всеми германцами (totam Alemaniam). Алемания — немецкая историческая область. Название произошло от древнегерманского племени алеманов…» (c. 30). Место расположения области не указано, а в оригинале речь идет обо «всей Германии». Если буквально понимать польское «do całych Niemiec» (что тоже обозначает «всю Германию»), то получатся как раз «все германцы». Переводчик причудливо комбинирует польскую и латинскую версию и получает «древнегерманское племя алеманов», с которым по старой памяти решил вступить в отношения магистр.

Обращение к латинскому тексту помогло бы и в других местах: «Командор из Рагниты отправил четырех человек бездельничать в пущу, а те убили четверых вояк литовских…» (c. 134). Можно было бы удивиться странному месту, выбранному комтуром для досуга своих людей, если бы не глагол «latrocinari» в подлиннике (c. 202), означающий «грабить, разбойничать». Союз «а», заставляющий предположить, будто убийства произошли вопреки первоначально запланированному безделью, неуместен. Ольгерд отправляет часть войска «в землю общинников (плебеев), именуемую Mitow» (c. 37). Латинcкий текст «in terram vulgariter Mitow dictam» (c. 148), конечно, не содержит и намека на наличие плебса в этих краях. Польский вариант, кстати, тоже — «do ziemi pospolicie zwanéj…» (s. 73), то есть «до земли, обычно называемой…». В другом месте «Vigiles первым услышал шум…» (с. 74). К термину дан комментарий: «В смысле разведчик, шпион, высланный специально для разведки неприятеля» (с. 77). Латинское «vigilеs» стоит во множественном числе, обозначая стражу, караул. В примечании к польскому переводу хроники высказана версия о лазутчиках (s. 185), но русский переводчик смело обращается как с грамматикой, так и с гипотезами.

Транслитерация имен отвечает худшим традициям отечественного перевода. Особенно не повезло немцам: Raschau превратился в Расхау (с. 119), Voigt — в Войгта (с. 8) и т.п. Такие персонажи, как «господин де Плавен», вовсе напоминают героев Мольера (с. 27, «dominus de Plawen», имеется в виду Плауэн). Раннехристианские мученики Прокесс и Мартиниан фигурируют в хронике как «святой Процессий и Мартин» (с. 80).

Те же проблемы — с этнонимами и топонимами. Орденские войска «один день и одну ночь судовлян огнем и мечом настигали» (с. 81). Упоминание судовлян переводчик решил снабдить комментарием эзотерического характера: «Sudowense — предков» (с. 83). Затруднение комментатора понятно, если вновь обратиться к польскому переводу — там (s. 209) этноним Sudowchyki (лат. Sudowenses, т.е. «судовы») не сопровождается пояснениями, авторы просто отсылают читателя к работе Фойгта. Чьих предков надо было «настигать огнем», понять в итоге решительно невозможно.

Инстербург (Insterburg и Ynsterburg) переводчик с завидным постоянством называет «Инстенбургом» или, реже, «Инстерборгом» (с. 13); Прейсиш-Холланд (ныне польский город Пасленк) получает поэтичное наименование «прусский Голланд» (с. 16); Мемель (Клайпеда) отождествляется с Ригой (с. 127). В тех случаях, когда переводчик не знает, о каком населенном пункте идет речь, он попросту оставляет его упоминание без комментариев или даже без транслитерации: «Гедимин входит… в землю Osterrodensein» (с. 20; это район города Остероде, современной Оструды в Польше). Таких обескураживающих примеров вкрапления латинских текстов в русский перевод очень много. Кроме того, действия комментатора крайне непоследовательны: он выборочно снабжает примечаниями некоторые названия и термины, доверяя читателю самостоятельно разбираться с самыми сложными местами в хронике.

Немало и иных курьезов. В 1365 году «Кейстут, войдя в пустыню, прибыл в окрестности Ангербурга» (с. 64). Конечно, никакой пустыни в районе современного польского города Венгожево не было, да и переводчик знает, что слово в оригинале обозначает «заросшую лесом местность» (с. 67) или пущу (с. 69). Зачем же понадобилось отправлять Кейстута, словно ветхозаветного героя, в пустыню? Фраза хрониста о том, что «там же брат Иван… вместе с другими пал» (с. 27), вызывает у комментатора желание дать весьма содержательные пояснения: «Ywan — это имя не встречается в орденских источниках» (с. 30). Однако далее перевод гласит: «Возвращаясь, войска сожгли землю Иванов, мало что в ней оставив…» (с. 81). Целая «земля Иванов», чьи имена не встречаются в источниках, не удостоилась даже скромного комментария.

В некоторых случаях читателя озадачит помимо речевых ошибок и головокружительная хронология: «Балга (Бальга) — замок Ордена, возникший, согласно легенде, в V в. на крутом берегу залива Фришес Хаф (Калининградский залив) на месте деревянной крепости Хонеде, построенной пруссами для своего короля Видевута и в 1239 г., после тяжелой битвы, перешедшей в руки рыцарей Тевтонского ордена» (с. 48–49). Что за легенда могла относить орденский замок к раннему Средневековью, неизвестно. Текст изобилует и иными несуразностями: «Генрих Dusmer построил монастырь монашек в Кенигсберге» (с. 103) или «Когда же брат Герман фон Оппин, тамошний командор, родом сакс, дельным замыслом на поляков ударил, хотя местечко и было лихое, но никогда ворота закрыты не были» (с. 21).

Помещенный в приложении устав Тевтонского ордена составители предпочли дать в переводе с английского языка, выполненном фирмой из Красноярска на основе диссертации профессора из «Штата Песильвания» (sic!). Стоит ли удивляться, что речь средневековых рыцарей приобрела английский акцент: «Прочли мы в Ветхом Завете, как лорд Авраам, великий патриарх, сражался, дабы освободить своего брата, лорда Лота…» (с. 207), а кое-где даже интонации вольных каменщиков: «…брат, которому Мастер или заместитель Мастера доверил заботу о больных…» (с. 210).

Исчерпывающий перечень ляпсусов привести затруднительно, потому что они встречаются на каждой странице. Увы, читатель получил перевод хроники, выполненный с различными ошибками и прокомментированный на уровне представлений историков середины позапрошлого века. Труд переводчика всегда тяжел, но лишь добросовестная работа заслужит признательность нескольких поколений взыскательных читателей.

Профессор Август Ванновский, комментировавший хронику в издании 1842 года, подчеркивал, что ему постоянно приходилось «исправлять допущенные там-сям неточности» (с. 206, приложение). Эти «там-сям неточности» рассыпаны со всей щедростью по тексту «первого полного перевода хроники на русский язык». Самое большее, на что может претендовать рецензируемое издание, — это статус библиографического курьеза. Текст источника придется кому-то переводить заново с учетом всего опыта, накопленного мировой исторической наукой.


Примечания

1. Vygandas Marburgietis. Naujoji Prūsijos kronika / Vertė R. Jasas; red. K. Gudmantas. Vilnius, 1999. Уточненный латинский текст был издан полтора века назад Т. Хиршем: Die Chronik Wigands von Marburg. Originalfragmente, lateinische Übersetzung und sonstige Überreste / Hrsg. Th. Hirsch // Scriptores rerum Prussicarum / Hrsg. Th. Hirsch, M. Töppen, E.G.W. Strehlke. Leipzig, 1863. Bd. 2. S. 429–806.
2. Здесь и далее польский перевод цитируется по изданию: Wigandi Marburgensis, equitis et fratris ordinis Teutonici Chronicon seu annales / Ed. J. Voigt, E. Raczyński. Posnaniae, 1842.

Источник: Средние века. Исследования по истории Средневековья и раннего Нового времени. М.: Наука, 2015. Вып. 76 (1-2). С. 414–417.

Комментарии