Европейские левые после Брекзита: что предлагает DiEM25

Европа без руля и ветрил? Проекты трансформации как социального движения миллионов

Дебаты 19.09.2016 // 221
© Фото: Paul Lloyd [CC BY-NC-SA 2.0]

От редакции: Мы завершаем данным материалом тему прошлой недели на Gefter.ru «Левые в Европе».

Варуфакис отвечает Тарику Али, Стафису Кувелакису, Висенте Наварро и Стефано Фассине о роли национального уровня в неизбежном столкновении с истеблишментом ЕС и существующей практикой.

В данной статье рассматриваются тезисы левых критиков движения «Демократия в Европе» (DiEM25), утверждающих, что DiEM25 неверно ставит себе цель («демократизация ЕС») и преследует ее с помощью ошибочной стратегии (делая акцент на европейском, а не на национальном уровне).

Но этот ответ, хотя и обращен к левым сторонникам Лекзита (Лекзит — стратегия призыва к референдумам за выход из ЕС, подобных Брекзиту), относится и к другим политическим силам, которые DiEM25 стремится объединить в борьбе за демократизацию Европы, т.е. к настоящим либералам, экологам, феминисткам, членам пиратских партий, активистам, не желающим быть причисленными к существующим партиям, и даже к прогрессивным консерваторам [1].


Три варианта

В течение 11 месяцев состоялись два референдума, потрясшие не только Европейский союз, но и европейских левых: греческий «ОХИ» в июле 2015 года и «Брекзит» в июне 2016 года. Определенная часть европейских левых, раздраженная той смесью авторитаризма и экономической несостоятельности, которую представляет собой ЕС, призывает теперь «порвать с ЕС» [2]. Эта позиция стала ассоциироваться с понятием «Лекзит» [3]. DiEM25 — транснациональное Движение за демократию в Европе — отвергает логику Лекзита и предлагает альтернативную программу для прогрессивных сил Европы.

Несомненно, долг левых — противостоять, прилагая всю свою энергию и все свое воображение, принятой Евросоюзом практике деполитизации процесса принятия политических решений [4]. Вопрос не в том, должны ли левые бороться с истеблишментом ЕС и его практиками, а в том, в каком контексте и в рамках какого рамочного политического нарратива это противостояние должно происходить. Предлагаются три варианта.


Вариант 1: Еврореформизм, «больше демократии», «больше Европы»

Один из вариантов (быстро исчезающий) — стандартная разновидность еврореформизма, практикуемая обычно социал-демократами, которые требуют «больше демократии», «больше Европы», «реформированных институций ЕС» и т.д. Этот вариант основан на заблуждении: Евросоюз не страдает от такого дефицита демократии, который можно было бы компенсировать, «добавив чуть-чуть демократии» тут и там и проведя несколько реформ. Как я показывал в своей недавно вышедшей книге [5], ЕС был намеренно построен как свободная от демократии зона, предназначенная для того, чтобы не подпускать демократов к процессу принятия решений, передав последний картелю крупного европейского бизнеса и финансового сектора. Говорить, что ЕС страдает от дефицита демократии, это все равно что астронавту на Луне жаловаться, что там маловато кислорода…

Институции ЕС не могут быть реформированы посредством стандартной процедуры межправительственных дискуссий и постепенных изменений, закрепляемых в договорах. Поэтому лозунг «Больше Европы!» ошибочен: ведь при нынешнем режиме существования Евросоюза и его институций лозунг «Больше Европы» и постепенные реформы, не меняющие сути, приведут к формализации и легализации Европейского Союза Жесткой Экономии, построенного в соответствии с тем, что я описал как «План Шойбле». Это, в свою очередь, углубит кризис, бьющий по самым слабым гражданам Европы, повысит привлекательность ксенофобских правых партий и, во всяком случае, ускорит распад ЕС. Если это так — а я считаю, что это так, — то у демократов нет иного варианта, нежели возглавить лобовое столкновение с истеблишментом ЕС. А это подводит нас ко второму и третьему вариантам.


Вариант 2: Лекзит — выход из ЕС

Второй вариант — это, конечно же, путь Лекзита. Тарик Али (помимо многих других) весьма красноречиво изложил доводы в его пользу [6]. Стафис Кувелакис после Брекзита резюмировал эту позицию следующим образом: «Итак, нам придется сыграть в игру “референдум”, одновременно не позволяя правым ксенофобским и националистическим силам добиться гегемонии и перенаправить народный бунт в другую сторону». Короче говоря, для того чтобы победить человеконенавистничество правых ксенофобов, мы должны присоединиться к их требованию референдума, который выведет наши национальные государства из Европейского союза.

Возникают опасения относительно того, насколько этот вариант (т.е. Лекзит) реалистичен и этичен. Осуществима ли такая программа? Иными словами, можно ли надеяться на то, что, если левые призовут к референдумам за выход из ЕС, они смогут тем самым (говоря словами Кувелакиса) «не позволить правым ксенофобским и националистическим силам добиться гегемонии и перенаправить народный бунт в другую сторону»? И соответствует ли такая кампания основополагающим принципам левых? В DiEM25 считают, что ответ на оба вопроса — отрицательный, и поэтому выступают против Лекзита. Поясню эти два ответа, прежде чем перейти к краткому разбору альтернативного предложения DiEM25 (третий вариант, см. ниже).

Левые когда-то хорошо умели отделять статический анализ от динамического. Так как Маркс, опираясь на Гегеля, отдавал предпочтение процессам перед результатами, левые научились учитывать направление изменений, а не только различные состояния мира. В случае ЕС это имеет решающее значение. Например, позиция, которую нам следовало бы занять до того, как были созданы общий рынок или зона евро, уже не может быть той же самой после того, как эти институции возникли. Поэтому вполне последовательно было:

1) выступать против вступления Греции в общий рынок и/или в зону евро, и

2) выступать против референдума для Греции за выход из общего рынка и/или зоны евро.

Еще более существенно вот что: есть огромная разница между ситуацией, когда нашей отправной точкой является Европа без границ (в которой европейские рабочие осуществляют свободное передвижение), и ситуацией начала 1950-х годов, когда национальные государства контролировали границы и могли по своему желанию создавать новую категорию итальянских или греческих пролетариев под названием «гастарбайтеры».

Этот последний пункт указывает на опасности, связанные с Лекзитом. Принимая во внимание, что Евросоюз установил свободу передвижения, Лекзит предполагает молчаливое одобрение (если не фактическую поддержку) прекращения этой свободы и восстановления государствами пограничного контроля в комплекте с колючей проволокой и вооруженными пограничными патрулями. Допустим, что, если бы мы могли отмотать назад и переиграть по-новому историю, левые должны были бы требовать общих минимальных размеров оплаты труда в обмен на поддержку Единого Рынка. Неужели сторонники Лекзита действительно думают, что сегодня левые способны выиграть битву за гегемонию у правых ксенофобов путем одобрения их требований построить новые заборы и прекратить свободное передвижение? И неужели они действительно думают, что левые победят в дискурсивной и политической войне против нефтегазовой промышленности путем поддержки ренационализации экологической политики? Под знаменем Лекзита, по моей оценке, левые движутся к монументальным поражениям на обоих фронтах.


Вариант 3: предлагаемое DiEM25 неповиновение в рамках ЕС

Итак, мы приходим к третьему варианту — тому, который предложен DiEM25. Он отвергает как еврореформистские требования «больше демократии» и «больше Европы», так и поддержку выдвигаемых сторонниками Лекзита требований референдумов, направленных на полное упразднение уровня ЕС и возвращение полного контроля национальным государствам. Вместо этого DiEM25 предлагает всеевропейское движение гражданского и правительственного неповиновения, имеющее целью поднять волну демократической оппозиции против того, как европейские элиты ведут дела на местном, национальном и общеевропейском уровне.

Мы, движение DiEM25, считаем, что ЕС не будет реформирован ни через обычные каналы формирования политики ЕС, ни, конечно, путем снижения существующих норм касательно бюджетных дефицитов вдвое или на 1% от национального дохода (как делают правительства Франции, Италии, Испании и Португалии). Висенте Наварро недавно писал, что «парламенты все еще имеют власть, в том числе власть поставить под вопрос политику жесткой экономии». Это правильно, как продемонстрировали первые пять месяцев правительства «Сиризы». Но Наварро, к сожалению, поступает неправильно, когда использует в качестве примера новое португальское правительство, которое, как он утверждает, «остановило применение политики жесткой экономии, введенной Европейской комиссией». Я был бы рад, если бы это было правдой. Перед тем, как мандат на формирование правительства был выдан правому президенту, симпатизирующему тройкам, португальские левые партии должны были подписать заявление о верности «обязательствам перед Еврогруппой», взятым на себя прежними правительствами, — то есть они капитулировали перед существующей программой тройки в первый же день и ограничивались тем, что отсрочивали введение новых мер жесткой экономии [7].

Короче говоря, да, национальные парламенты и правительства имеют власть — власть делать то, что наше правительство партии «Сириза» сделало во время Афинской весны, до того, как капитулировало в ночь референдума «OXI». Но когда Европейский центральный банк готов начать массовое изъятие вкладов в виде возмездия и даже закрыть всю банковскую систему страны, прогрессивное национальное правительство может использовать эту власть, только если оно готово к разрыву с тройкой ЕС. В этом мы, DiEM25, согласны со сторонниками Лекзита: столкновение с истеблишментом ЕС неизбежно.

Не согласны мы со сторонниками Лекзита в их предположении, что это столкновение может иметь только одну форму — форму кампании за выход из ЕС. Мы решительно отвергаем это предположение и выдвигаем встречное: столкновение с европейским истеблишментом на основе кампании намеренного неподчинения незаконным и неисполнимым «правилам» ЕС на муниципальном, региональном и национальном уровнях, но безо всяких шагов в сторону выхода из ЕС.

Несомненно, институты ЕС будут угрожать нам (т.е. мятежным правительствам и министрам финансов, принявшим программу действий DiEM25) изгнанием, изъятием средств из банков, банковскими «каникулами» и т.д., точно так же, как они угрожали греческому правительству (и мне лично) Грекзитом в 2015 году. В этот момент очень важно не поддаваться страху «выхода», а смотреть им в глаза и сказать:

«Давайте! Единственное, чего мы действительно испугались, — это то единственное, что вы можете предложить: увековечение дефляционно-долговой спирали, которое приводит массы европейцев к потере всех надежд и делает их восприимчивыми к фанатизму».

Если мы не спасуем, то либо спасуют они (и в этом случае Евросоюз ждут перемены), либо ЕС будет разорван на кусочки своим собственным истеблишментом. Если истеблишмент (Еврокомиссия, Европейский центральный банк, Берлин и Париж) расчленит ЕС, чтобы наказать прогрессивные правительства, которые отказались следовать его бессмысленной политике, это даст стимул прогрессивной политике по всей Европе, гораздо более сильный, чем тот, какой мог бы дать Лекзит.

Рассмотрим глубокое различие между следующими двумя ситуациями:

(A) Истеблишмент ЕС угрожает прогрессивным правительствам, приверженным идее европейского единства, «выходом», если они отказываются подчиняться его авторитарной некомпетентности, и

(Б) Прогрессивные национальные партии или правительства ведут плечом к плечу с правыми ксенофобами кампанию за «выход».

Это разница между:

(А) Таким столкновением с евроистеблишментом, которое сохраняет дух интернационализма, требует общеевропейского действия и полностью отделяет нас от правых ксенофобов, и

(B) Действием плечом к плечу с националистическими силами, которое неизбежно усилит правых ксенофобов, позволяя ЕС выставить левые силы популистами, мало отличающимися от Найджела Фараджа, Марин Ле Пен и т.д.

Естественно, часть программы DiEM25 должна включать в себя разработку стратегий, которые позволят нашим городам, регионам и национальным государствам восставать против истеблишмента ЕС, который принимает ответные меры в виде угроз «выхода» или «изгнания». Другая часть той же программы должна включать в себя планы по борьбе с развалом или дезинтеграцией ЕС на тот случай, если ее истеблишмент окажется настолько глуп, что приведет в исполнение эти угрозы против непокорных национальных правительств. Но это совсем не то же самое, что самим инициировать дезинтеграцию ЕС, сделав ее целью левых.

Короче говоря, DiEM25 отказывается одобрить «выход» в качестве самоцели или даже использовать его как угрозу. Но это не удержит нас от правительственного неподчинения, если мы столкнемся с угрозой «изгнания» или принудительного «выхода».


Интернационализм, ЕС и национальное государство

Традиционный интернационализм левых сил является ключевым компонентом DiEM25, наряду с другими основополагающими демократическими традициями, идущими из различных политических проектов (включая прогрессивный либерализм, феминистские и экологические движения, «пиратские» партии и т.д.). Позиция DiEM25 по ЕС отражает именно этот тип интернационализма. Я надеюсь, что мои товарищи по левому лагерю позволят мне напомнить им, что, когда Маркс и Энгельс принимали лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», они не отрицали при этом важность национальной культуры или национального государства. Они отвергали идею «национального интереса» и того взгляда, что в борьбе следует отдавать приоритет национальному государству.

DiEM25 предлагает бунт, нацеленный на то, чтобы обеспечить подлинную демократию на уровнях местного самоуправления, национальных правительств и ЕС. Мы не отдаем приоритет уровню ЕС перед национальным уровнем точно так же, как мы не отдаем национальному уровню приоритет перед региональным или муниципальным. К сожалению, некоторые европейские левые настаивают на обратной иерархии, требуя для национального уровня приоритета перед уровнем ЕС. Стефано Фассина, например, в ответ на статью в газете La Reppublica, написанную Лоренцо Марсили и мной, делает выговор нам и движению DiEM25, утверждая (с цитатой из Ральфа Дарендорфа), что демократия на уровне ЕС «невозможна… потому что “европейского народа”, европейского демоса для европейской демократии не существует…» «Среди идеалистов и еврофанатиков, — пишет далее Фассина, — некоторые до сих пор считают, что Европейский союз может превратиться в своего рода национальное государство, только побольше: в Соединенные Штаты Европы».

Это возражение слева на призыв DiEM25 к общеевропейскому движению интересно и загадочно. По сути дела, Фассина утверждает, что демократия невозможна в наднациональном масштабе, так как демос должен характеризоваться национальной и культурной однородностью. Могу себе представить, как разгневался бы Маркс, услышав это! Могу представить себе и озадаченность левых интернационалистов, которые мечтали о транснациональной республике, простирающейся от Атлантики так далеко на Восток, как только возможно, и боролись за нее.

Не будем забывать: левые традиционно выступали против буржуазной веры в то, что нация и суверенное государство должны совпадать один в один. В противовес ей левые утверждали, что идентичность — это то, что мы создаем сами, посредством политической борьбы (классовой борьбы, борьбы с патриархатом, борьбы за слом гендерных и сексуальных стереотипов, за освобождение от империи и т.д.). Поэтому DiEM25, призывая к общеевропейской кампании неповиновения транснациональным элитам с целью формирования европейского демоса, который и создаст демократию в Европе, нисколько не противоречит традиционному подходу левых — тому самому подходу, на который нападают теперь Фассина и другие, выступающие за возвращение к политике по принципу «одна нация — один парламент — один суверенитет», а интернационализм сводящие к «сотрудничеству» между национальными государствами Европы.

Чтобы подкрепить свой тезис о приоритете национального уровня, Фассина ссылается на Антонио Грамши, выступавшего за то, чтобы «категория “национально-народного” дала народные корни и способность к гегемонии той Итальянской коммунистической партии, у которой в эмблеме был красный флаг с серпом и молотом на фоне флага Италии». На самом деле Грамши хотел сказать, что для достижения прогресса на международном уровне необходимо создать прогрессивное движение на уровне города и нации. В намерения Грамши не входило отдавать национальному уровню приоритет перед транснациональным и утверждать, будто транснациональные демократические институты невозможны или нежелательны.

В духе того же Грамши DiEM25 настаивает на том, что наш европейский бунт должен произойти повсюду — в городах, регионах, столицах национальных государств и в Брюсселе, без приоритетов какого бы то ни было уровня над каким-либо другим. Только посредством такой общеевропейской сети бунтующих городов, бунтующих префектур и бунтующих правительств прогрессивное движение может достичь гегемонии в Италии, в Греции, в Англии, да и вообще где угодно.

И, наконец, можно дерзко спросить: «А зачем останавливаться на уровне ЕС? Если вы интернационалисты, почему вы не ведете кампанию за демократию в мировом масштабе?» Наш ответ таков: мы на самом деле выступаем за демократию повсюду, причем с интернационалистских позиций. В действительности DiEM25 устанавливает прочные связи со сторонниками «политической революции» Берни Сандерса в Соединенных Штатах, и у него даже появляются новые члены в Латинской Америке, Австралии, даже в Азии. Но, учитывая, что история — к счастью или к несчастью — породила Евросоюз, не имеющий границ, с общей политикой в области окружающей среды и в различных других сферах, левые (по определению интернационалисты) должны отстаивать это отсутствие границ, эту существующую единую политику ЕС в отношении изменения климата, да даже программу Erasmus, которая дает молодым европейцам возможность общаться в лишенной границ системе образования. Выступать против этих великолепных порождений Евросоюза, который в остальном являет собой картину регресса, было бы несообразно тому, что должны говорить и делать левые.


Прогрессивная программа DiEM25 для Европы

Прогрессисты обязаны бороться за то, чтобы вновь сделать процесс принятия политических решений делом политическим и, отвоевав эту сферу для политики, демократизировать ее. Дональд Трамп в США, правые сторонники Брекзита в Великобритании, Ле Пен во Франции и др. появились и обрели силу в результате экономического кризиса, который был вызван кризисом пересчета всего в финансовые результаты и порожденным им кризисом либеральных демократий, которые из-за него теперь уже не могут функционировать как либеральные демократии. Вопрос для европейских левых, для прогрессивных либералов, зеленых и т.п. в настоящее время заключается в том, должна ли эта борьба, этот проект, принять форму кампании за выход из ЕС (например, Лекзита) или, как предлагает DiEM25, форму кампании гражданского, индивидуального и правительственного неповиновения — в рамках ЕС, но в конфронтации с ним.

DiEM25 отвергает кампанию евролоялистов, призывающих реформировать ЕС, работая в рамках евроистеблишмента, где изменения либо происходят со скоростью движения ледника, либо идут не в том направлении. Мы также отвергаем логику сторонников Лекзита и отказываемся делать распад ЕС нашей целью. Движение DiEM25 было образовано, чтобы создать реальную альтернативу: всплеск объединительных политических шагов по всей Европе (как в странах ЕС, так и в странах, не являющихся его членами), основанный на союзе демократов, принадлежащих к различным политическим традициям (включая левых, но не ограничиваясь ими) и на всех уровнях политического участия (малых городов, крупных городов, регионов и государств).

Тем, кто ругал DiEM25 и его призыв к общеевропейскому демократическому движению, называя его утопией: наш ответ в том, что транснациональная, общеевропейская демократия остается легитимной, реалистичной целью в долгосрочной перспективе — такой целью, который согласуется с освященным годами интернационализмом левых. Но эта цель должна сопровождаться прагматизмом и четким планом немедленных действий:

— противостоять всяким разговорам про «больше Европы» теперь, поскольку в нынешних условиях «больше Европы» — это значит больше людей загнать в железную клетку институционализированной жесткой экономии, предусмотренной истеблишментом ЕС;

— дать европейцам «дорожную карту» (полный набор стратегий и действий) того, как мы планируем преобразовать существующие институции Европы, с тем чтобы остановить экономический кризис, побороть неравенство и возродить надежду;

— сделать так, чтобы в этот же план были обязательно включены положения о сохранении интернационализма в том случае, если некомпетентный авторитаризм истеблишмента ЕС вызывает распад союза.


«ЕС будет демократизирована — или она распадется!»

Это было и остается программным заявлением DiEM25. Мы не можем предсказать, какой из двух вариантов (демократизация или распад) осуществится. Поэтому мы боремся за первый, готовясь при этом ко второму. И делаем мы это, работая в направлении Прогрессивной программы для Европы, которая составляется как на уровне широких масс, так и с помощью прогрессивных экспертов. Ее цель — победить злейшего врага демократии в Европе — реакционную догму «Альтернативы нет!», согласно которой якобы не может быть подлинно прогрессивной альтернативы нынешней политике в рамках объединенной Европы.

Противоядием от этой ложной безальтернативности, предлагаемым DiEM25, является Прогрессивная программа для Европы, которую мы будем вырабатывать в течение следующих полутора лет во взаимодействии с местными, региональными и национальными субъектами. Собирая нашу Прогрессивную программу для Европы по всему континенту и окружающим ее островам, мы продемонстрируем побежденным, обескураженным и разочарованным европейцам, что, как ни удивительно, альтернатива есть.

Прогрессивная программа DiEM25 для Европы будет прагматичной, радикальной и всеобъемлющей. Она будет включать в себя политические решения, которые можно осуществить немедленно, чтобы стабилизировать социальную экономику Европы и при этом:

— предоставлять больше суверенитета городским советам, префектурам и национальным парламентам;

— предлагать институциональные интервенции и проекты, которые позволят сократить человеческие издержки в случае обрушения евро и распада ЕС;

— запустить демократический процесс Конституционной ассамблеи, которая позволит европейцам сформировать европейскую идентичность, позволяющую поддержать их национальные культуры, парламенты и местные органы власти, получающие новый импульс.

Прогрессивная программа DiEM25 для Европы нацелена на объединительную кампанию, посредством которой Европейский прогрессивный интернационал сможет противостоять Националистическому интернационалу, набирающему силу.


Заключение

ЕС уже далеко зашел по пути распада. Есть две перспективы:

— ЕС еще не миновал точку невозврата (пока) и может быть демократизирован, стабилизирован, рационализирован и очеловечен;

— ЕС миновал точку невозврата, и его уже нельзя демократизировать. Таким образом, его распад не вызывает сомнений, как не вызывает их и существующая ныне опасность скатывания Европы в постмодернистскую версию дефляции 1930-х годов [8].

Движение DiEM25 считает, что в любом из этих случаев отказ от кампании за демократизацию ЕС был бы большой ошибкой для прогрессистов. Если еще можно создать демократический Евросоюз (перспектива, тающая с каждой минутой), то было бы жаль не попытаться это сделать. Но, даже если мы убеждены в том, что существующий ЕС уже не поддается демократизации, а значит и спасению, отказаться от борьбы за демократизацию ЕС (и превратить «выход» и «распад» в самоцель) — значит играть на руку единственной политической силе, способной получить выгоду от такой программы, — непримиримым правым ксенофобам [9].

Итак, что делать прогрессистам? Ответ DiEM25 заключается в следующем:

— энергично выступать с позиций интернационализма, поверх границ, по всей Европе за демократический Евросоюз — даже если мы не верим, что ЕС может или должен сохраниться в своем нынешнем виде;

— обличать авторитарную некомпетентность истеблишмента ЕС;

— координировать гражданское, общественное и правительственное неповиновение по всей Европе;

— проиллюстрировать на примере собственной транснациональной структуры DiEM25, как общеевропейская демократия может работать на всех уровнях и во всех юрисдикциях;

— предложить всеобъемлющую Прогрессивную программу для Европы, включающую в себя разумные, скромные, убедительные предложения по «починке» ЕС (а также евро) и даже по прогрессивному управлению распадом Евросоюза и коллапсом евро, если и когда истеблишмент до этого доведет.


Примечания

1. Согласно манифесту DiEM25, движение обращено к европейским демократам «…со всех уголков континента, объединенным различными культурами, языками, акцентами, принадлежностью к различным политическим партиям и идеологиям, различным цветом кожи, гендерными идентичностями, религиями и представлениями о хорошем обществе».
2. См. статью С. Кувелакиса под названием «Евросоюз нельзя реформировать» (The EU Cannot Be Reformed) от 26 июня 2016 года.
3. Т.е. призыв левых сил к референдумам, предлагающим выход из ЕС, и поддержка таких референдумов.
4. Я убежден, что многие другие европейские демократы, зеленые и либералы, которые не считают себя левыми, также обязаны противостоять авторитарной некомпетентности Евросоюза.
5. And the Weak Suffer What They Must? Europe, Austerity and the Threat of Global Stability. L.: Bodley Head and NY: Nation Books, 2016.
6. См. здесь дискуссию между нами о Брекзите и здесь еще одну его речь в поддержку программы Лекзита в более общем плане.
7. Есть еще один пункт, по которому мне не нравится статья Наварро, и он не связан с Лекзитом: Висенте неверно понял мое предложение по Всеобщему базовому доходу. Он не задуман в качестве замены стандартной системы социального обеспечения или пособия по бедности. Тот всеобщий базовый доход, который я поддерживаю, будет финансироваться не из налогов, а путем передачи прав на весь капитал некоему социальному тресту (например, 10% всех акций всех компаний, котирующихся на бирже), чтобы из него выплачивались средства для обеспечения всеобщего базового дохода. Но это лучше оставить для другого обсуждения.
8. Распад ЕС и обрушение евро наверняка приведут к возникновению по крайней мере двух Европ. Одна будет начинаться от Рейна и распространяться на восток (к северу от Альп) до Прибалтики и Украины; она будет основываться на возрожденной версии немецкой марки, неудержимое удорожание которой будет порождать дефляцию и массовую безработицу. Другая, латинско-католическая Европа (с Грецией или без нее), будет вращаться вокруг обесценивающихся валют, ведущих к острой стагфляции (сочетанию высокой инфляции и высокой безработицы). В этой мрачной экономической ситуации страны, входящие в ЕС и не входящие (такие как Великобритания, Норвегия и т.д.), превратятся в клоаки правого фанатизма. Вот это я и имею в виду под постмодернистской версией 1930-х годов.
9. Опыт подсказывает, что я бы сильно помог правым националистам стран Северной Европы в их борьбе, если бы я стал призывать своих соотечественников голосовать за Грекзит. Помогли бы им и остальные левые — испанские, итальянские, португальские, — если бы стали призывать своих соотечественников к выходу из ЕС. А вот призыв DiEM25 к общеевропейской, интернационалистской кампании гражданского и правительственного неповиновения в рамках ЕС, но против нынешнего ЕС, закроет националистам доступ к недовольным европейцам.

Эта статья начиная с 5 сентября 2016 года публиковалась на разных языках в ряде СМИ по всей Европе — в Jacobin (США), Público (Испания), Neues Deutschland (Германия), Liberation (Франция) и Il Manifesto (Италия).

Источник: OpenDemocracy

Читать также

  • Политические фантазии Яниса Варуфакиса

    Детская болезнь левизны в Евросоюзе

  • Политика и город: расколотые левые

    Раскол левых или новая эпоха? В отсутствие паневропейских идей

  • Комментарии