Почему «неоевразийство» Александра Дугина не является евразийским

Заметки по одному политическому поводу. Продолжение личного проекта на Gefter.ru

Политика 23.05.2018 // 1 734
© Via postimees.ee

Два самых главных направления антизападного мышления в современной России — классическое евразийство, которое зародилось в 1920–1930-х годах, и постсоветское, так называемое «неоевразийство». Так называемое «неоевразийство» было с конца 80-х годов XX века сформировано сотнями публикаций печально известного неофашистского русского публициста Александра Дугина (1962 г.р.) и его сподвижников. Вопреки своему названию «неоевразийство» является не продолжением или дополнением, а скорее передергиванием изначальных евразийских взглядов. Классическое евразийство и «неоевразийство», правда, оба частично построены на российских антизападных идеях ХІХ-го века, включающих как идеи славянофилов 1840-х — 1850-х годов, так и теории Николая Данилевского (1822–1885) или Константина Леонтьеав (1831–1891). Тем не менее идейные базы, географические фокусы и конечные цели евразийства и «неоевразийства» отличаются друг от друга.

Классическое евразийство было изоляционистской идеологией и представляло 

собой сложную культурно-теоретическую конструкцию, разработанную некоторыми из самых замечательных русских эмигрантов после Октябрьской революции, в том числе Николаем Трубецким (1890–1938), Петром Савицким (1895–1968), Львом Карсавиным (1882– 1952), Романом Якобсоном (1896–1982), Георгием Вернадским (1887–1973), Георгием Флоровским (1883–1979) и Петром Сувчинским (1892–1985). (Некоторые из них, правда, позже отошли от своих ранних евразийских взглядов.) Основываясь на различных академических подходах и значительных эмпирических исследованиях, евразийцы считали, что они раскрыли некий третий континент между Европой и Азией — «Евразию», которая не является ни европейской, ни азиатской цивилизацией.

Они старательно искали и считали, что нашли различные исторические, географические, языковые и другие объединяющие характеристики территории царской и советской империй, что заставило их заявить о существовании отдельной евразийской культуры, отличной от — как они ее называли — «романо-германской» цивилизации Центральной и Западной Европы. Как утверждали евразийцы, евразийская цивилизация, в отличие от западной, нелиберальна, недемократична — является антииндивидуалистической. Поэтому она должна быть отделена как от европейских ценностей, так и от универсально-гуманистических идей. Таким видением классическое евразийство было частично похоже на возникшую параллельно в примерно тот же период немецкую т.н. «консервативную революцию» Веймарской республики 1918–1933 годов.

Хотя «неоевразийство» Дугина, также как и классическое евразийство, является радикально антизападным и претендует на статус геополитической парадигмы, его академический вес намного скромнее. Дугин часто просто копирует, перефразирует и скрещивает идеи разных антилиберальных международных философских течений — из-за чего и не стоит воспринимать «неоевразийство» в качестве продолжения классического евразийства. Скорее дугинское мировоззрение является некой компиляцией, созданной в результате вольной русификации и перемешки в первую очередь, как ни странно, западных не- и антирациональных теории. Среди них, в первую очередь — англосаксонская мистическая геополитика конца XIX и начала XX веков, упомянутая немецкая «консервативная революция» включая ее национал-большевистские разновидности за пределами и внутри НСДАП (например, идеи братьев Штрассеров), британский сатанизм, французская т.н. «новая правая», итальянский неофашизм, международный т.н. «интегральный традиционализм» и конспирологические установки некоторых других нерусских радикальных интеллектуальных и политических движений.

Поэтому для читателей со знанием истории западного интеллектуального антилиберализма основные идеи Дугина покажутся знакомыми. Главный конфликт мировой истории, согласно «неоевразийству», состоит в противостоянии между коллективистскими и традиционалистскими евразийскими сухопутными государствами, т.н. теллурократиями, с одной стороны, и индивидуалистическими и либеральными атлантическими морскими силами, т.н. талласократиями, с другой. Скрытая война их нынешних лидеров — России и Америки — сегодня вступает в финальную битву «Endkampf» (Дугин иногда употребляет немецкое слово). Это включает в себя как внутреннюю социально-культурную революцию в России и других «теллурократических» странах, так и глобальную геополитическую.

В меняющихся взглядах Дугина, переименованных им недавно в «четвертую политическую теорию», — видимо для того, чтобы открестится от фашизма как, в его нумерации, «третьей теории» — значение понятия «Евразия» менее ясно, чем в классическом евразийстве.

Дугинская «Евразия» может включать в себя самые разные территории за пределами бывших царской и советской империй, как, например, центральную и континентальную западную Европу, различные азиатские страны или даже совершенно другие части мира, если только они решатся придерживаться — в дугинском понимании этих расплывчатых понятий — «теллурократических» или «интегрально-традиционалистских» ценностей.

Различные нерусские западные и восточные источники «неоевразийства», а также гибкость его географической направленности и практических импликаций, стали причинами того, что Дугин и его различные организации имеют развитые международные связи. В последние годы они активно участвовали не только в налаживании контактов разных радикальных националистов ЕС с Россией.  Видимо, дугинские сети на Западе сыграли и определенную роль в завязывании связей некоторых представителей путинского режима (политиков, дипломатов, пропагандистов и др.) с крайне правыми силами Запада…

Комментарии