Образ советского в оценочных высказываниях пожилых иркутян (на материале глубинных интервью)

Воспоминания о советской эпохе пожилых иркутян, их скептические «тем не менее» и «это совсем другое дело» исследует филолог Юлия Арская.

Карта памяти07.08.2012 // 807
© Иркутск. Площадь им. С.М. Кирова

В текстах глубинных интервью, собранных студентами факультета филологии и журналистики Иркутского государственного университета и расшифрованных участниками межрегионального сетевого проекта «Ностальгия по советскому», обращает на себя внимание большое количество оценочных высказываний. Так как «оценочное высказывание, даже если в нем прямо не выражен субъект оценки, подразумевает ценностное отношение между субъектом и объектом» [1: 22], анализ оценочных высказываний позволяет выявить ценностные ориентиры субъекта речи, а также восстановить стереотипы, лежащие в основе оценочных суждений.

В данной статье анализируются высказывания, объекты оценки которых сами относятся к советской эпохе или противопоставлены аналогичным явлениям советского времени с помощью оценочных средств.

Материалом для анализа, представленного в данной статье, послужило 12 интервью с иркутянами в возрасте 66–91 года.

Целью данных интервью было собрать воспоминания иркутян о советских реалиях и советском образе жизни и выявить оценку советского прошлого в сравнении с настоящим.

Под оценочными высказываниями в данной статье понимаются высказывания, содержащие оценочную лексику (Ну что профсоюз — это же серость. (Ю.Б. Флоренсова); Ну, одним словом, очень интересно проводили мероприятия (М.А. Бубнова); Ну, самый хороший у нас праздник всегда был День пищевика (Е.И. Говорина); Да-да, и знакомились, это было потрясающе хорошо, и люди были довольны (О.В. Васюхина); У нас сильный завод был радиоприемников (Н.В. Бахтина)), оценочные конструкции (И стало, уже теперь высотные дома, теперь посмотри больница какая, областная больница какая! (Л.П. Поляничко); Какие они квартиры строили для своих работников! (Н.В. Бахтина)) и контекстуальную оценку (Пусть даже мы материально, может быть, жили похуже или там не было, не ломились магазины или прилавки, не ломились с еды какой-то, но, тем не менее, вот жизнь такая была насыщенная, интересная (О.В. Васюхина))

Общей особенностью речевого поведения большинства информантов является большое количество оценочных высказываний, при этом часто исключительно оценкой ограничивается содержание воспоминаний:

Неплохо. Я очень люблю свою профессию, что вообще очень важно. И я думаю, что неплохо. Но вообще что-то хуже стало. (Ю.Б. Флоренсова, ответ на вопрос «Могли бы вы сопоставить ваши детские воспоминания и нынешние реалии?»)

Мединститут наш вообще блестел. У нас были очень хорошие педагоги, очень у нас были. Профессора с мировой славой даже некоторые. (Ю.Б. Флоренсова, ответ на вопрос «Расскажите побольше об учебном заведении, в котором вы учились»)

У нас сильный завод был радиоприемников. <…> Это вот заводы карданных валов, там, где сейчас рынок Иркутский, там вот завод «Эталон». Это же все тоже были сильные заводы. (Н.В. Бахтина)

Когда массовое — это совсем другое дело, интереснее: один слово сказал, другой добавил, третий предложил, четвертый выполнил, совсем иначе протекает жизнь. (М.А. Бубнова)

Респондентам важно идентифицировать себя с хорошим прошлым, в котором были большие стройки, заводы, достижения, престижные вузы, массовые мероприятия, что косвенно доказывают и оценочные высказывания следующего типа, относящиеся к современности:

Я с ужасом просто думаю, что вот разрушится все то, что нажито, и к чему мы придем? Нас и так уже не признают никакие государства цивилизованные, приравниваемся только к району третьего мира, к странам, вернее, третьего мира, а что еще потом будет, когда вычерпают все наши ресурсы, все это наше сырье, вообще нас ни за что будут. (М.А. Бубнова)

Советское для большинства респондентов — часть их прошлого, в котором прошли их детство и молодость, и во многих интервью присутствует рефлексия по поводу выносимых положительных оценок советских реалий: интервьюируемые часто осознают возможность подмены объекта оценки, при которой объектом положительной оценки может стать некое упрощенное представление об ушедшей эпохе, с которой связаны положительные переживания, свойственные молодости:

Ну, сейчас, конечно, не то, все измельчало. Уже те все ушли. Не потому что я была молодая там или все, не поэтому, а объективно совершенно. Вот той культуры, которая была, теперь нету. Конечно, есть хорошие доктора. (Ю.Б. Флоренсова)

Но было лучше, не потому что я старая, а потому что так было. (Ю.Б. Флоренсова)

Я, например, с удовольствием это время вспоминаю [2]. Ну, еще говорят почему, да потому что ты был молод или я был молод. Ну, это тоже, но тем не менее. (О.В. Васюхина)

Ну, видите, раньше, я не знаю, правда, говорят, я была молодая, поэтому, поэтому все-таки пела и как говорится… (О.В. Васюхина)

Это же говорят, а почему вам там было тогда лучше, так я потому что была молодая, вот. (О.В. Васюхина)

Вопросы интервью намеренно формулировались без слова «советский», респондентам предлагалось сравнить праздники, образ жизни, облик города «тогда, в их молодости» и «сейчас» и рассказать о своей профессиональной деятельности. При этом детство, молодость и бóльшая часть профессиональной жизни у всех интервьюируемых прошли в Советском Союзе. Тем не менее, в оценочных контекстах респонденты не всегда разделяют советское прошлое и постсоветскую действительность.

В контекстах, где упоминаются социальное неравенство, инфляция, советское и постсоветское четко разделяются и советское получает контекстуальную положительную оценку за счет противопоставления:

Пусть политика Сталина была ошибочна, и особенно перегибы и прочее сгубили очень много в лагерях невинных людей, но, тем не менее, вот после войны разруха, я даже помню этот момент, разруха, нищета, лишились всех вот городов центральных, а, однако, ведь каждый год и не раз, а мы же ждали и получали уценки на продукты питания, на основные продукты питания, а сейчас мы каждый месяц ждем наценку, и это уже входит в правило, почему? Что, мы переносим какое-то бедствие, какие-то катаклизмы? (М.А. Бубнова)

И, надо сказать, что, вот, не было такого разделения между богатыми и бедными, все люди были как-то, ну, приближены друг к другу в этом, в материальном плане. Не как теперь: одни миллиардеры, а другому кусок хлеба не на что купить. (О.В. Васюхина)

В некоторых случаях советское и досоветское прошлое не разделяются. Так, в качестве иллюстрации наличия в прошлом лучшей врачебной культуры Ю.Б. Флоренсова приводит своего преподавателя — всемирно известного невропатолога Ходоса — и собственного дедушку, который лечил жену генерал-губернатора.

Иногда в ответах не расчленяются советское и постсоветское. Например, рассказывая о строительстве в советское время, респонденты часто приводят в пример сооружения последних лет.

Очевидно, часто не различаются собственные воспоминания и транслируемые ими воспоминания более старшего поколения.

В некоторых случаях наблюдается противоречивость оценок: сходные явления получают в пределах одного контекста и положительную, и отрицательную оценку:

Вот это все: Урицкого, Литвинова, Ленина, Свердлова — они все головорезы, они головорезы. <…> Ну, они же были что-то и деятели, конечно. Они не все были плохие. Были в общем люди хорошие. (Ю.Б. Флоренсова)

Вот Юбилейный, он тоже начал строиться давно, как ГЭС построили, вот. <…> Построили ГЭС, потом стал Юбилейный строиться. И стало, уже теперь, высотные дома, теперь, посмотри, больница какая, областная больница какая! Я все восхищаюсь, мне она так нравится. <…> Лес же там все кругом, лес, а теперь, посмотри, сколько там всего настроено. Все многоэтажные дома, большие. Академический, Академический, а там посмотри! И учебные заведения, и вообще! <…> А улица Гоголя, там одноэтажные домики были частные. Ну, такая улица была аккуратная, светлая и какая-то чистая. Такие впечатления об этой улице остались. А теперь-то там посмотри, кругом многоэтажные дома, высотные дома. И улица какая-то совсем стала, кажется, неопрятная. Ну, она чистая сама по себе улица, потому что я сколько раз там на автобусе проезжала. А какая-то такая… А тогда она была такая светлая, потому что не было высотных-то домов, а сейчас темнота какая-то. (Л.П. Поляничко)

Попытаемся перечислить наиболее часто встречающиеся объекты положительной оценки, относящиеся к советскому прошлому респондентов: первомайские и ноябрьские демонстрации; сталинские дома; заводы и их инфраструктура: столовые, жилые дома, детские сады, дома отдыха, пионерские лагеря; строительство ГЭС; больницы; кинотеатры; отсутствие наркомании; безопасность на улицах; научно-исследовательские институты; медицинское обслуживание; строительство; душевные качества людей; вузы; оркестры на улицах; субботники и воскресники; Дома культуры.

Объектов отрицательной оценки, относящихся к советской эпохе, значительно меньше: революция, революционеры, коллективизация, политические репрессии, работа общественного транспорта, «хрущевки», ущерб, наносимый природе, бедность, снос храмов.

Наиболее часто положительную эмоциональную оценку получают демонстрации:

Вы знаете, это было просто исключительно. Я до сих пор вспоминаю все демонстрации. Вы знаете, я не знаю, почему как-то так сейчас относятся, что демонстрация — это что-то не очень хорошее, а раньше это как-то нас поднимало, собирало всех. (Л.П. Поляничко)

Вот всегда были демонстрации, и я считаю, это очень объединяло людей. Мы собирались, у всех было такое приподнятое настроение, собирались в колонны, потом проходили по маршруту с колоннами на площадь <…> ну, очень интересно было. Это как-то вдохновляло людей, теперь это все ликвидировали <…>, а это так объединяло людей, это, это было прекрасное время. (О.В. Васюхина)

Ну, это был праздник! <…> Вот это был такой праздник! Это праздник был души и единения всех, всех, со всего города. Все встречали знакомых, соседей, всех, кого нету, шли с песнями, радостно шли. (Е.Г. Эстрина)

Отрицательную оценку наиболее часто получает снос храмов в советское время:

Во всяком случае, храмы нельзя было рушить, зачем? Это история, это и в советское время было много, чего не надо было делать, но че сделаешь, это история. (О.В. Васюхина)

Восстановление храмов, памятников радует. Горько было наблюдать, как рушились красивейшие храмы. (В.М. Ястржембская)

В отличие от оценки демонстраций, которая никак не провоцируется вопросами интервью (вопрос звучал: «Как раньше отмечали праздники?»), отрицательные оценочные высказывания о сносе храмов возникают за счет противопоставления положительной оценке восстановлению храмов в постсоветский период (вопрос звучал: «Как вы относитесь к тому, что в Иркутске стали восстанавливаться храмы?»). Это позволяет предположить, что снос храмов занимает периферийное место в образе советского респондентов.

Нужда, бедность, нищета, которую пережили респонденты, упоминается почти во всех интервью, но чаще безоценочно. При этом в контексте противопоставления объектом положительной оценки часто становятся люди, жившие в бедности и нужде:

И они пошли на этот Релейный завод работать, а жили-то бедно. Ситцевое платье и так тряпочные тапочки. Вся жизнь была. (Е.Г. Эстрина)

Может быть, сейчас, вот, все-таки склонно наше и правительство вспоминать те годы, когда люди безвозмездно, жили хуже, материально жили хуже, а старались сделать лучше для людей, для города и так далее (О.В. Васюхина).

Ну, во-первых, я очень любила ходить в цирк. Мне нравилась дрессура. Но у мамы не всегда были деньги, чтобы дать, — я пристраивалась. Какую-нибудь тетеньку поплотнее, покрасивее, потолще выберу. (Т.А. Полетаева)

Так что жили худовато, конечно. (А.Г. Рязанцева)

Вот мы сделали все возможное для того, чтобы как-то, ну, вылезти из той нищеты, из той нужды. (М.А. Бубнова)

При этом бедность и другие социальные проблемы, существующие в современном обществе, всегда получают отрицательную оценку:

Вот с пенсией норм нет, я-то могу, а вот тот, кто вот получает обыкновенную пенсию, вот без всяких этих… Ну это же невозможно. Людей поставили на колени и в тупик загнали, от которого выхода я теперь не вижу, потому что если дальше такая политика будет продолжаться у нас, как сейчас идет, я не одобряю совершенно это. (А.Г. Рязанцева)

Советское оказывается между настоящим и досоветским прошлым, которое респонденты знают по рассказам, как нарратив. Поэтому оно то объединяется с досоветским прошлым и оценивается вместе с ним положительно, то противопоставляется ему и оценивается отрицательно, то объединяется с настоящим и оценивается отрицательно, то противопоставляется настоящему и оценивается положительно.

Для образа советского, переданного в глубинных интервью пожилых иркутян, важна положительная оценка масштабности строек, производства, инфраструктуры, массовости мероприятий, коллективного духа. Часто положительная оценка советских явлений возникает в контексте противопоставления современности. Таким образом, положительную оценку получают личные качества людей: отзывчивость, сострадание; безопасность на улицах, отсутствие коррупции, медицинское обслуживание. Важной составляющей представления респондентов о советской эпохе является положительная оценка преодоления бедности, рассматриваемого как героизм.

Список респондентов:

Ю.Б. Флоренсова, 1931 г.р.

М.А. Бубнова, 1943 г.р.

Л.П. Поляничко, 1925 г.р.

Г.М. Костромитинова, 1933 г.р.

Е.И. Говорина, 1937 г.р.

О.В. Васюхина, 1938 г.р.

Н.В. Бахтина, 1939 г.р.

В.М. Ястржембская, 1918 г.р.

Т.А. Полетаева, 1935 г.р.

Е.Г. Эстрина, 1937 г.р.

А.Г. Рязанцева, 1918 г.р.

И.А. Панчуков, 1934 г.р.

 

Примечания

1. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. 280 с.

2. Речь идет о первомайских и ноябрьских демонстрациях.

 

Комментарии