Рецензия на книгу «Фанатизм апокалипсиса»

Колонки

26.06.2013 // 179

Докторант Научно-исследовательского института по проблемам изменения климата и окружающей среды Грэнтэма (Лондонская школа экономики).

Bruckner P. The Fanaticism of the Apocalypse. – Polity Press, 2013.

Самая последняя в серии книг, изучающих чувство страха и вины, — «Фанатизм апокалипсиса», последняя работа Паскаля Брюкнера, французского философа, который заставил говорить о себе в 1970-е, будучи одним из антимарксистских «новых философов».

Предлагая бескомпромиссную атаку на то, что он называет «экологией катастроф» (р. 184), Брюкнер утверждает, что доминирующей темой современного экологического дискурса стала тема неизбежности экологической катастрофы, основной задачей которой является вселение страха в сердца масс. После того как исчез страх коммунизма, нашим новым противником стали мы сами, потому что нас стали представлять врагами природы.

Он утверждает, что «экологизм стал глобальной идеологией», которая с унаследованной от марксизма смесью «фатализма и активизма» (р. 18–19) требует, чтобы мы верили в приближающийся апокалипсис в квазирелигиозной манере. По иронии, это перекликается со скептическими метафорами «религии глобального потепления», когда ученые и все остальные, якобы, «верят» в реальность изменения климата, потому что это поддерживает их материально, — по аналогии с евангелистскими проповедниками, застигнутыми в момент воровства церковной казны. Поэтому неудивительно, что тезис Брюкнера был одобрительно встречен организациями, стоящими на скептических позициях, — он стал гостем Фонда политики глобального потепления Соединенного Королевства и презентовал свою книгу в апреле 2013 года в Палате лордов.

Хотя изменения климата — не главный предмет книги, которая посвящена более широкому понятию экологии катастроф, эта тема косвенно проявляется в разных главах (с креативными названиями, как, например, «Шантаж будущих поколений» или «Гуманизм на строгой диете»). Брюкнер, кажется, рассержен мыслью о том, что ему пообещали будущее, основанное на неисчерпаемых ресурсах, а сейчас это будущее выдергивают у него из-под ног. Его аргументы эхом отражают мнение всех тех, кто утверждает, что, хотя климат действительно меняется и человечество несет за это ответственность, это не столь существенная проблема и нам не нужно что бы то ни было предпринимать по этому поводу (утверждение, содержащееся в кратком отчете Deutsche Bank Group 2010 года).

Однако аргументы Брюкнера о том, что людям сложно реагировать на огромный масштаб изменений климата, когда они слышат заявления вроде того, что «морские экосистемы разрушатся до 2050 года» (р. 32), действительно справедливы: всем известно, что крайне сложно усвоить и отреагировать на возможные последствия экологических изменений такого масштаба. Он также отмечает потенциальную тщетность усилий вроде переработки отходов и использования экологически безопасных ламп, когда масштаб проблемы требует намного более фундаментальных перемен в поведении человека.

Велико искушение направить избирательную критику на Брюкнера, поскольку он неутомимо строит свою теорию в соответствии с отчетливой онтологической позицией. Например, критикуя «маленькие искупительные жесты» (р. 32), он игнорирует призывы, раздающиеся по всему миру, к широкомасштабному перевороту в сознании относительно того, как мы рассматриваем наши взаимоотношения с планетой и друг с другом. Критика поддержки незначительных изменений, которые обычные люди могут внести в свою повседневную жизнь и которые, будучи массовыми, могут иметь вполне значительный эффект, также кажется несправедливой, когда предыдущий параграф в пух и прах разносит Эла Гора и других «зеленых» за распространение информации, единственной реакцией на которую может быть только «стресс и пассивность».

Однако важно помнить, что Брюкнер — философ и эта работа задумывалась как книга идей и предположений, а не как исследовательский труд. Он обращается к множеству концепций, чтобы поддержать свою критику экологизма, хотя некоторые из них, такие как утверждение, будто движение «зеленых» стремится разбудить «копрологические фантазии, зацикленные на разложении, которые начинаются с сортировки мусора» (р. 150), довольно сложно даже прокомментировать.

Как часть своей критики экологии он предлагает два варианта ее будущего. Либо она изберет «в качестве своего принципа антигуманизм, восхваляющий реки и леса в ущерб людям» (р. 100), либо предпочтет то, что он называет «откровенным антропоцентризмом» (р. 100), когда нечеловеческие формы жизни будут оценены в любом случае благодаря той пользе, которую они приносят людям, включая их способность расширить наше чувство гуманности. Подобная дихотомия кажется достаточно фальшивой, а призыв не позволять уважению к окружающей среде «привести нас к идолопоклонству перед природой» (р. 102), где радикальный экологизм ограничивает каждый наш шаг, нагнетает ужас, — это страшилка из числа тех, что критикует сам Брюкнер.

Для нефилософа эта книга — удручающее чтение, особенно принимая во внимание недостаток полноценной библиографии и ее структуру постоянно отклоняющегося от темы философского путешествия, в котором отсылки к теории Гайя [теория, в основе которой лежит гипотеза о взаимодействии живой материи с ее окружением] соседствуют с упоминаниями о Рабле, Фрэнсисе Бэконе и Робокопе. Кроме того, складывается впечатление, что книга намеренно игнорирует обширные результаты климатических исследований, которые показывают огромное губительное влияние на экологию, особенно в развивающихся странах. Таким образом, «Фанатизм апокалипсиса» с большой долей вероятности понравится философам, а также найдет своих читателей среди тех, кто разделяет антропоцентрическое мировоззрение Брюкнера.

Источник: LSE Review of Books

Комментарии