«Да здравствует Муссолини!» Реабилитация фашизма в Италии Берлускони

Термин «берлусконизация» имеет не только политическую — историческую определенность. Экспериментальная Италия Берлускони — симулякр памяти и гедонистического демократизма.

Карта памяти13.09.2013 // 1 319

Mattioli Aram. „Viva Mussolini!“. Die Aufwertung des Faschismus im Italien Berlusconis. – Paderborn: Schöningh, 2010. (Маттиоли Арам. «Да здравствует Муссолини!» Реабилитация фашизма в Италии Берлускони. – Падерборн: Шенинг, 2010.)

Автор книги — Арам Маттиоли, известный специалист по итальянской истории ХХ века, преподаватель Университета в Люцерне (Швейцария). В монографии представлена картина изменения общественных настроений в Италии с 1980-х годов до наших дней.

Монография состоит из введения (с. 9–12), предисловия (с. 13–23) и глав «Эрозия антифашистского фундаментального консенсуса» (с. 24–56), «Элементы ревизионистского дискурса исторической памяти» (с. 57–118), «Политика памяти, проводимая правыми силами во Второй республике» (с. 119–141), «Представляет ли культура памяти в Италии особый случай в Западной Европе?» (с. 142–153). Книга снабжена фотоиллюстрациями, глоссарием, списком источников и литературы.

Ревизионистской политике блока Берлускони в сфере исторической памяти не придавалось особого научного значения, замечает Маттиоли. В 1952 году в Италии был принят закон о запрете апологии фашизма. В стране доминировали антифашистские идеалы, пик этого пришелся на 1963–1978 годы. Несмотря на то что Италия стала первой страной Европы, где пришел к власти фашизм, а режим Муссолини просуществовал в два раза дольше, чем режим Гитлера, «свинцовые годы диктатуры в коллективном историческом сознании после 1945 года играли лишь подчиненную роль» (с. 27–28).

С середины 80-х годов воздействие мифа о Сопротивлении в обществе слабело. Знаменитые деятели Сопротивления уходили со сцены. Поколение политиков, к которым принадлежат С. Берлускони (1936 г.р.), У. Босси (1941 г.р.), Дж. Фини (1952 г.р.), уже не относится к тем, на кого оказали воздействие фашизм и Вторая мировая война. Это новое поколение политиков видело в антифашизме лишь троянского коня коммунизма (с. 30). Трещины в антифашистском консенсусе появились в период нахождения у власти с 1983 года правительства под руководством Б. Кракси (с. 31).

Историк Р. Де Феличе дал импульс историческому ревизионизму. Он выставлял фашистский режим как авторитарный, редко прибегавший к насилию, скорее патерналистский, но не тоталитарный и поэтому не сравнимый с нацистской диктатурой. Режим Муссолини освобождался от ответственности за соучастие в преступлениях нацистской Германии и представлялся умеренной диктатурой (с. 35).

В результате возобладания таких подходов преступления фашизма замалчиваются в итальянском общественном мнении. Никому в Италии не интересны исторические исследования о том, как итальянские фашисты уничтожили сотни тысяч людей в Африке, на Балканах, на оккупированных ими греческих островах. «Мечта Муссолини о создании второй Римской империи унесла в Африке гораздо больше жизней, чем отличавшаяся немалыми человеческими жертвами испанская гражданская война» (с. 75). Колониальные преступления в Ливии и на Африканском роге принадлежат к самым темным страницам итальянской истории. Как только кто-либо в Италии пытался критически оценить колониальное прошлое, тут же звучали возражения, что «мы больше дали колониям, чем от них получили» (с. 76).

После 1945 года никто из военных преступников не ответил перед судом за военные преступления, содеянные в Ливии и Эфиопии. Вернувшееся к власти в Эфиопии правительство Хайле Селассие долгие годы безрезультатно требовало проведения международного трибунала по примеру Нюрнбергского процесса (с. 78–79).

Маттиоли обращается к недавним дискуссиям по поводу значения Сопротивления в истории Италии, вызванным выходом в свет книг: Р. Де Феличе «Красное и черное» (1995), Э. Галли Дела Лоджиа «Гибель родины» (1996) и Дж. Пансы «Кровь побежденных» (2001). Де Феличе утверждал, что после полувека ее существования антифашистская интерпретация истории должна быть преодолена. Высказанные в работах трех авторов тезисы были приняты сторонниками берлускониевского правого блока и отвергнуты представителями левых сил (с. 94).

Большая часть берлускониевской правой коалиции не была традиционно связана с наследием Сопротивления и не признавала ценностей антифашизма. За попытками реабилитации «мальчиков Сало», по мнению историка К. Павоне, стоит единственный мотив: «Они утверждают, что хотят примирения, но возникает чувство, что проповедуемое ими означает не примирение, а реванш» (с. 104–105).

Муссолини стремился создать средиземноморскую империю, которой наряду с Северной Африкой, Мальтой и частью Южной Франции принадлежал бы Балканский полуостров. Для подавления сопротивления недовольных отправляли в рассеянные по всей «Великой Италии» в 1940–1943 годах концентрационные лагеря. Фашистский режим держал в них не только антифашистов и «враждебных иностранцев», но и людей, принадлежавших к нежелательным меньшинствам. Рядом с лагерями для евреев и цыган возникали лагеря для славянского происхождения мужчин, женщин и детей. Итальянские военные совершили серьезные преступления в Югославии, Албании и Греции (с. 107).

Преступная политика фашистских оккупационных властей вызывала ненависть к итальянцам. Когда фашистский режим пал, многие югославы из-за допущенной ранее в отношении них несправедливости не делали различия между фашистами и итальянцами. После объявления перемирия 8 сентября 1943 года партизанская армия маршала Тито в Истрии и Далмации уничтожила несколько сот итальянцев. Партизаны сбрасывали их связанными в ущелья (фойбы), где они умирали мучительной смертью. Когда югославская партизанская армия в апреле 1945 года заняла Триест, последовала вторая волна расправ. После того как по Парижскому мирному договору бывшие итальянские провинции Пола, Фиуме и Зара, равно как и части областей вокруг Триеста и Гориции, отошли к Югославии, условия проживания в них итальянцев ухудшились. До 1954 года 300 тыс. из них покинули родные места и переселились в Италию, где поначалу проживали в 109 временных лагерях.

Точные данные о погибших в фойбах трудно получить, не всех смогли потом поднять из ущелий и захоронить, часть документов отсутствует. Согласно серьезным исследованиям, называется цифра в 5 тыс. человек. Некоторые историки и публицисты доводят эту цифру до 20 тыс. Правые националистические политики сознательно завышают цифры. Некорректно выглядят попытки представить эти расправы как «этнические чистки» итальянского населения со стороны югославских коммунистов. Как подчеркивает историк из Любляны М. Верджинелли, «в эти расщелины бросали не только итальянцев, но и немцев, словенцев, хорватов, некоторых еще живыми. Все сражавшиеся стороны использовали те же самые ущелья, то же делали и немецкие войска, и фашистские войска Республики Сало» (с. 108).

Во времена холодной войны итальянские власти замалчивали эту темную главу истории. Намерение привлечь к суду ответственных за расправы в фойбах могло бы спровоцировать желание привлечь поначалу к судебной ответственности тех, кто совершил тяжкие военные преступления в оккупированной Югославии. По соображениям государственной целесообразности главы правительств от ХДП не хотели бередить старые раны и портить отношения с соседями (с. 109).

Скандальный крах Первой республики привел к «политическому вакууму», которым успешно воспользовался альянс правых сил из партий «Вперед, Италия», «Национальный альянс», «Лига Севера». Правые начали в своем духе менять политическую культуру. Страна пережила волну исторического ревизионизма. Муссолиниевские фашисты Республики Сало и партизаны-антифашисты Сопротивления ставятся правыми на одну доску под предлогом, что те и другие сражались за отечество (с. 143).

Италия ХХ века стала «своего рода испытательной лабораторией, где проверялись нехорошие идеи», распространявшиеся затем на другие части света: фашизм, мафия, левый терроризм. К тем же нехорошим идеям относится и искаженная «культура памяти» периода нахождения у власти Берлускони. Маттиоли называет аномалией то, что лишь небольшое меньшинство считает это скандальным явлением. Слишком редко ставится вопрос, почему спустя 65 лет после падения фашизма возникает равнодушное отношение к тому, на чьей стороне тогда сражались люди и за что они отдавали жизнь. «За неполные двадцать лет С. Берлускони изменил Италию так, что отцы-основатели послевоенной республики сейчас вряд ли ее признают. Несомненно, некоторые из них устрашились бы, увидев, в каком состоянии оказалась сегодня страна. Кое-кто взывает к необходимому противодействию политико-идеологическому злоупотреблению историей. В конце концов, это злоупотребление опасно для цивилизованного сосуществования» (с. 153).

Источник: Perspectivia.net

Комментарии