Мемориальные законы. Слово в дискуссии

Колонки

22.02.2018 // 645

Доктор исторических наук, профессор отделения социокультурных исследований Российского государственного гуманитарного университета.

У меня два критических отношения к высказываниям в таком духе. Первое: в них решения консервативных политиков с ужасом примеряются к научной истории. Только вчера мы со студентами обсуждали закон № 808 о культурной политике. Там во вводной части конструируется «исторический путь России», культура приравнена к природным ресурсам, а историческими и ценностными основами объявлено можно посмотреть что. Если ты не хочешь этого, ты нарушаешь закон. Законы такого рода к исторической науке имеют только то отношение, что они в ней не нуждаются. Скажем, посмотрите на тезис «Накоплен… опыт взаимовлияния, взаимообогащения, взаимного уважения различных культур — на этом естественным образом веками строилась российская государственность». А теперь задумаемся, а что если кто-то оттуда теперь прочитает «Кавказскую войну» Урушадзе или «Арктические зеркала» Слезкина… Что там «естественным образом» на чем строилось? Веками! Никому неведомое до XV века российское! Да еще и такая совершенно немыслимая до Белинского и Станкевича вещь, как государственность. Взаимное уважение я не пробовал историзировать. По-моему, у него в законе 2014 года два источника: по форме — Маастрихтский договор, по самой идее — вежливость как инструмент культурной политики Министерства обороны РФ.

Второе совсем кратко, но можно бы и дольше: когда коллеги начинают обсуждать памятники Бандере и Шухевичу — это, да простит меня всесильный Андреас Умланд, оффтоп и реканализация повестки. Никакого отношения к запретам на прошлое и ограничению прав эти памятники (как дискурсивные костыли) не имеют. Само их появление в дискурсе — след озабоченности, как кажется, предысторией. А это не так. Памятник Бандере не запрещает говорить о его преступлениях (даже если не всем это нравится), даже памятник Сталину не снимает задачи по честной публикации его записочек про «подвесить за яйца» и томика, состоящего из разных форм его росчерка «Согласен» (и это сделают, и скоро). Проблема законов памяти, имхо, что они безнадежно невыполнимы. Никто не обвиняет поляков и польский народ в Холокосте — не потому что ни один поляк в нем не участвовал, а потому что «обвинить» можно в суде, а не в глупой речи тупого политика, а такие суды есть. Есть там иск? Нет. Политики пусть гуляют. И потому что ни один поляк и ни один польский народ не несет ответственности, если не знает, в чем ее мера. Как это — обвинить народ? Обама обвинил поляков? Нетаньяху обвинил поляков? Это так только кажется, они занимались совсем другим, и оба к истории Польши не имеют никакого отношения. В целом, я вижу абсурд всех этих законов не в том, что к исторической науке они не имеют внятного отношения, а в том, что они вообще ни к каким наукам не относятся и никаких задач, помимо идеологических, не выполняют. Как законы они избыточны и потому крайне глупы.

Читать также

  • О новом польском «мемориальном законе»

    «Отмывание истории» как преддверие «эры новых тираний»? Политическая концепция историка

  • Комментарии