Историческая политика – 2013. Продолжение

Вдогонку за нашим опросом по российской «исторической политике» мы получили отклик специалиста по этой проблематике, редактора сборника «Историческая политика в XXI веке» (М., 2012) Алексея Миллера.

Профессора06.02.2013 // 867

1. История какой страны в XX веке кажется Вам наиболее интересной и наиболее трагической и почему?

2. Чего Вы ждете от 2013 года в плане исторической политики в нашей стране?

1. Во-первых, мне не кажется, что «трагическая» и «интересная» — это понятия одного ряда. Может быть весьма интересной не очень трагическая и даже совсем не трагическая история, а история успеха. История США в XX веке потрясающе интересна и не очень трагична.

Во-вторых, трагические истории XX века не вполне ложатся в современную политическую карту. Скажем, Россия, и что мы имеем в виду? Российская империя, СССР или современная Россия? Многие трагедии советской истории сегодня разделены по национальным «квартирам», что не совсем верно. А холокост к какой стране припишем? К Израилю?

И как мерить? Количеством убиенных? Абсолютным или пропорциональным к численности группы?

На мой взгляд, есть несколько колоссальных трагедий в XX веке, часто не по странам. Первая мировая, коммунистический опыт СССР 30-х годов, нацизм, Вторая мировая, в особенности то, что она принесла в Восточную Европу, холокост, вся история Китая XX века. А Индия во время Второй мировой войны? Там от голода погибло примерно столько же людей, сколько в СССР в 1932–1933 годах. И много трагедий в Африке — в сумме трагедия огромного масштаба.

Можно, конечно, ответить, что Россия, потому что нас это больше касается. Но здесь велика опасность скатиться в нарратив виктимизации: мы больше всех страдали. Кто измерит? Уж точно не больше, чем китайцы…

2. Многого не жду и, в то же время, не исключаю возможности важных событий. То есть идут всякие процессы, в том числе во властных структурах. А историческая политика — это ведь про политику, политику памяти. Но вряд ли эти процессы породят что-то отчетливое уже в 2013-м, наверное, чуть позднее. Однако ясно, что и ситуация требует некоторой активности в этой сфере, и акторы политические этим занимаются. Чего бы хотелось? Внятной политики в оценке XX века; продолжения разрядки на фронтах исторической политики, особенно с Польшей; существенного прогресса по архивам; решения о создании Музея и мемориала жертвам политических катаклизмов XX века в России (гражданской войны, коллективизации, политических репрессий, депортаций).

Вот где точно будет интересно в плане исторической политики в 2013 году, и уже интересно, так это в ЕС. Прежний консенсус сильно пострадал за последние годы с приемом новых членов и в результате кризиса. И отношение к холокосту, и отношение к нацистским коллаборантам, и отношение к прошлому Германии и ее «работе с прошлым» — все это вдруг превратилось в поле битвы. Германия вдруг трансформировалась в жесткого кредитора, а не паровоза, который тащит ЕС к процветанию, коллаборанты могут быть еще и борцами за свободу и т.д. Плюс все острее вопросы к колониальному прошлому ведущих стран ЕС, поскольку колонии в лице мигрантов все больше перемещаются в метрополии.

Не очень интересно, но шумно будет в отношениях Токио и Пекина, со скандалами и взаимными претензиями как по поводу японских преступлений 1930–40-х, так и по поводу исторической принадлежности территорий.

Читать также

  • Историческая политика – 2013. Продолжение

    И вновь об исторических и историографических перспективах. Виталий Дымарский.

  • Историческая политика – 2013: наметки и прогнозы

    2013 год начался без особых «историко-политических» эксцессов. Но чего ждать от него в дальнейшем? Об историографическом понятии «исторической политики», об исторической компаративистике и не только о них — наши эксперты.

  • Комментарии