• Колонки

  • Олег Давыдов
    В авторской колонке, посвященной настоящему и будущему православной жизни, Андрей Десницкий затрагивает весьма важные, животрепещущие темы. Но вместе с тем в тексте ярко видна и главная проблема практически всех комментаторов наличной ситуации — нехватка богословского измерения
  • Максим Горюнов
    Мы привыкли считать советскую пропаганду невероятно успешной. Согласно общему мнению, коммунистическая партия всецело управляла умами и чувствами граждан СССР. С этим не согласен доктор исторических наук Гарвардского университета Дэвид Бранденбергер
  • Андрей Десницкий
    Чем дальше, тем чаще мы говорим о проблемах современной православной жизни в России. В общем и целом они такие же, как и в российском обществе, частью которого и является церковь. И похоже, что какие-то серьезные перемены в этой области начнутся не раньше, чем мы увидим эти перемены в прочих областях общественной жизни
  • Александр Вилейкис
    Можно ли существовать вне политики? Этот вопрос задается и проговаривается в современных текстах практически постоянно, в большинстве своем с той единственной целью, дабы показать необходимую политичность любого существования, связать в кандалы понятие жизни и понятие политического
  • Михаил Немцев
    12 июня 2017 года в центре Москвы произошло своеобразное событие. На одной улице соприкоснулись плечом к плечу спонтанная акция политического протеста («митинг Навального») и исторический фестиваль «Времена и эпохи», тщательно и задолго до того подготовленный мастерами исторической реконструкции
  • Александр Марков
    Сад Пастернака — это мысль не о блаженстве, не о желании, не о временах года. Как философ Пастернак критикует желания, которые не так близки человеку, как близка его действительная суть, как первое переживание. Сад Пастернака замкнут историей и разомкнут спасением
  • Андрей Колесников
    В 2018 году, несмотря на некоторую предсказуемость развития событий, президентские выборы все-таки сыграют огромную роль по многим причинам. Во-первых, политика у нас очень персонифицирована, она зависит от Путина — в буквальном смысле основана на произнесении этой фамилии и этого имени
  • Джон Милбэнк
    Ислам, естественно, является кочевой и имперской религией, особенно хорошо приспособленной к использованию преимуществ глобализации. Как религия ислам совершенно непроницаем для дискурса о правах людей, поскольку для него социально и политически, так же как и индивидуально, нормативным остается раз и навсегда провозглашенный закон Божий, объективно определяющий свойства человеческого блага
  • Иван Курилла
    Есть несколько имен американцев, которые знакомы любому россиянину. Имя Збигнева Бжезинского было известно каждому советскому человеку с детства, с тех самых 1970-х, когда советское телевидение ежедневно рассказывало нам о враге политики “разрядки”, о “яром русофобе” и антисоветчике, виновном в том, что США снова перестали понимать Советский Союз
  • Александр Марков
    “Вторая вненаходимая” Алексея Конакова, марксистская история неофициальной советской литературы, хочет быть изучением дома литературы, а поневоле становится изучением ее ветвящегося дерева. Исследователь говорит о возникновении частных пространств в СССР вместо старых “пространств ликования” и выводит из особенностей этих пространств поэтику интересных авторов
  • Грэм Вайз
    Профессор истории Эми Гринберг совсем не хотела заниматься Дональдом Трампом. Даже после президентских выборов, которые ее крайне поразили и возмутили, профессор истории Университета штата Пенсильвания поначалу пыталась воздерживаться от комментариев
  • Андрей Ворох
    Приговор блогеру Соколовскому, вынесенный Верх-Исетским судом Екатеринбурга, для многих стал ярким примером борьбы Российского государства с инакомыслием. Обвинение касалось высказываний в видеоблоге, преимущественно в адрес христианства, и включало в себя 16 эпизодов по двум статьям
  • Кирилл Кобрин
    Огромная роль русской литературы (как в XIX, так и в XX веке) в формировании и функционировании русского общественного сознания известна. Об этом много сказано, так что примем этот пункт по умолчанию. Нас тут интересует другое
  • Надежда Селунская
    Академия умористов появилась на свет с началом эпохи Сейченто, в 1600 году, когда подобные интеллектуальные сообщества были в большой моде. Ложный друг переводчика позволяет прихотливо обыгрывать это название, однако девиз и стемма сделали более прозрачным смысл существования сообщества
  • Борис Докторов
    26 апреля петербургский социолог Андрей Николаевич Алексеев разместил в своем блоге на портале www.cogita.ru материал под названием: “А.Н. Алексеев как биологический организм”. Целью поста было объяснение 20-дневного перерыва в обновлении публикаций в блоге
  • Владимир Мирзоев
    Феодальному устройству “системы РФ”, феодальной культуре начальства нужно противопоставить феодальные же принципы самоорганизации. Профессиональные микросообщества, лиги или такие проекты, как убитая чиновниками “Страна детей”, университетские удельные княжества, куда полиции вход запрещен
  • Джон Милбэнк
    Религиозный вопрос вновь на острие споров: общество расколото по множеству линий, а сам узор этих расколов далеко не всегда понятен. И это нечто совершенно новое в сравнении с тем, чем была религия для общества в период с 1945-го по 1979 год (до иранской революции), хотя до 1945 года мы увидим более схожее положение вещей
  • Владимир Демчиков
    4 мая в Киеве начнется суд по обвинению экс-президента Украины В. Януковича в государственной измене... Виктор Янукович, которому так и не была вручена повестка в суд, тем не менее, готовится к защите. О том, как будет строиться эта защита, пока можно только догадываться. Однако по крайней мере об одном из интересных аргументов Януковича в свою защиту можно, в порядке предположения, судить уже сейчас
  • Христос Яннарас
    Большинство — это количественная величина, с опущением качественных параметров. В системе представительства новейшей демократии управление общим благом зависит от того, какая партия заслужила одобрение большинства граждан. В результате современная демократия забывает о качествах и оказывается в плену решений, льстящих массам